Я настолько поразился его словам «используют отморозков втемную, чтобы потом запереть в тюрьме или отправить на смерть в разведку» — у нас в Хуракане?! — что не сразу сообразил, что от меня ждут ответ:

— Почему?

— Потому что отморозкам в целом незнакомо самое главное для меня и наиболее уважаемое для меня слово и понятие. А с такими я не работаю. Догадаешься, о чем я говорю?

— Сегодня даже пытаться не буду — я слабо улыбнулся — Устал…

— Понимаю — кивнул он — Тогда я назову тебе это слово и помни, сурвер, что это слово и это понятие наиболее важно для каждого разумного человека. И это слово — самоконтроль. Если он у тебя есть, то я буду работать с тобой не взирая на твои убеждения, принципы, религию, принадлежность к партии и всю прочую мишуру, обрамляющую каждого человека.

Выдержав его взгляд, я кивнул, давая понять, что понял его посыл.

Самоконтроль…

— Без самоконтроля — мы просто бешеные похотливые животные — продолжил Босуэлл — А самоконтроль, как и друг, познается в беде. В обычной рутинной ситуации легко сдержаться. Но куда тяжелее проявить выдержанность и сохранить трезвость мышления, когда какой-нибудь ублюдок схватил тебя за ухо заточенными когтями-медиаторами. Да это больно. Да это бесит. Да хочется убить ублюдка. И пусть хочется! Самоконтроль не о желаниях. Он о умении управлять своими поступками, Амос. И если он у тебя есть — мы сработаемся. Если же ты продолжишь прыгать людям ногами на лица…

— Спасибо — просто ответил я — Я запомню. И сразу отвечу — у меня есть самоконтроль, Инверто. И впредь я не позволю себе подобное как с тем парнем…

— Да уж будь так добр. Ты должен был стать каноничной жертвой — а ты человеку на лицо прыгнул. Перебор! Станешь отморозком в глазах других — и тебе прекратят верить, Амос. Тебя начнут сторониться. Отморозки неуправляемы и непредсказуемы. А кому нужен по соседству тот, кто в любой момент может взорваться и наделать дел?

— Я понимаю.

— Вот и хорошо — улыбнулся Инверто и отсалютовал мне стаканом — Тогда допиваем коктейли и разбегаемся по своим делам. Ты за папками — а я на важные встречи, где снова придется много пить и много говорить. Понимая, что ты захочешь какое-то время отсидеть за чтением в своей одинокой норе, сразу предупрежу — жду тебя в это же время послезавтра. Поговорим. А может найдется для тебя еще одно важное поручение.

— Папки — повторил я — Послезавтра. Я запомнил. Буду вовремя.

— Вот такие ответы мне нравятся, Амос — он удовлетворенно кивнул — Кстати, может тебе стоит подыскать себе секцию боевых искусств?

Я удивленно мигнул:

— Зачем? Чтобы лучше людей избивать?

— Чтобы никого не избивать — поправил он и сделал неглубокую затяжку — Умеющие драться умеют и силу соразмерять и адекватность ответа. А такие как ты, никогда не учившиеся бою, либо бьют людей головами о стену, либо прыгают на них или еще что… Подумай о моих словах, Амос.

— Подумаю — кивнул я, сразу вспомнив о старом Бишо — Может и подучусь…

— Умению избивать людей?

— Умению сдерживаться! И пойми правильно — мне плевать на челюсть того придурка со стальными когтями. Кем он себя возомнил? Дитя-переросток, любящий причинять боль слабым. Фу! А вот на тебя мне не плевать, Амос. Не потому, что ты мне в сердце запал, а потому что вижу в тебе потенциал — полезный для ВНЭКС и для меня. Так что ты уже научись сохранять железную выдержку, сурвер. Ты уж научись…

Глава восьмая.

Получить заветные папки, прикупить на щедрую премию несколько банок домашних паштетов, не забыть про солидный запас тонких и долго не портящихся лепешек, дойти до магазинчика рядом с Манежем, там приобрести рыбную соломку и наконец уже к полуночи оказаться дома. Расставив припасы вдоль стены, а папки расположив на столе, я полюбовался этими сокровищами, представил, как читаю старые летописи, попутно поедая бутерброды с паштетом и… начал переодеваться.

Тело требовало физической нагрузки, и я был рад предоставить ему парочку подходящих испытаний.

Сначала часовая неспешная пробежка, после которой я не чувствовал ничего кроме прилива активности и незамутненной радости. Ноги сохранили легкость, в плечах не ломило, я даже толком не вспотел.

И на этом я не остановился. Еще раз переодевшись, натянув сапоги, я повесил на плечо полностью собранную сумку, не забыл про утяжелители, наспех сделал четыре бутерброда с толстым слоем куриного островатого паштета и зашагал к рыбным садкам Якобс, поправляя на ходу торчащую за поясом отвертку.

Входя внутрь, я был спокоен, хотя понимал, что могу нарваться на неприятности с теми, кто из-за моих последних нерадостных открытий о течах и плесени в технических коридорах не мог не получить серьезный нагоняй от руководства. Раньше я бы заранее обделался от одной только мысли о том, что могу столкнуться с разозленным на меня мужиком, от мысли о том, что меня изобьют или просто покроют многоэтажным матом. А сейчас мне было плевать. И я был полностью уверен, что не стану бездействовать и отвечу ударом на удар — недавние события на празднике лишь доказали это.