— Ты маленький дурачок, — тихо сказал Симон.

Деметрий попытался подумать об этом, но думать было слишком тяжело. Что-то происходило. Он проверил голос, и оказалось, что тот действует.

— Что случилось? — спросил он.

— Ты чуть не оскопил себя, — прорычал Симон. — Вряд ли это изменило бы что-нибудь.

Деметрий почувствовал, как земля пошатнулась. Голова прояснилась, и ему показалось, он слышит музыку.

— Ты остановил меня? — прошептал он.

— Ну, у тебя все на месте, не так ли?

Он почувствовал под рукой теплую, невредимую плоть. Его переполнило чувство яростной горечи.

— Ты помешал мне! — закричал он. — Я хотел очиститься.

Он разрыдался. Симон смотрел, как он плачет, пока Деметрий не уснул.

Утро было яркое и ясное, без тумана. Деметрий проснулся, его голова лежала на руке Симона. Он лежал и думал. Он решил, что ситуация могла бы быть и хуже. Подумав еще, он решил, что она могла бы быть гораздо хуже. Подумав еще, он также решил, что нужны кое-какие объяснения. Он повернулся, чтобы посмотреть, не проснулся ли Симон.

— Не вертись, — сказал Симон.

— Как ты попал сюда? — сказал Деметрий. — Я имею в виду, как ты узнал, где я?

— Ты полагаешь, я искал тебя, самоуверенный мальчишка?

— О, — сказал Деметрий. Симон улыбнулся.

— Я тебя предрек, — сказал он.

— Что?

— Я искал груз шелков, а вместо него нашел тебя. Неравноценная замена.

Деметрий завертелся от удовольствия. Он понял, что ему наскучили процессии. Они лежали и разговаривали. Симон рассказал ему о прорицании Гора, и Деметрий задрожал. Симон рассказал ему о зелено-лиловой голове, и Деметрий завопил. Симон рассказал ему о Горгоне, и Деметрий застонал от смеха.

— Теперь, — сказал Симон, — расскажи мне, как ты связался с этими убийцами, спутниками Кибелы, и решил сделать карьеру евнуха. Нет, сперва расскажи, что случилось, когда тебя поймали. Если они пытали тебя, то ты поправился удивительно быстро.

Деметрий рассказал ему все, немного приукрасив.

— Итак, — сказал Симон, — ты собирался продать меня за тридцать сребреников?

— Конечно нет, — сказал Деметрий с негодованием. — Это был трюк, с помощью которого мне удалось выбраться.

— Понимаю, — сказал Симон.

Помолчав, он сказал:

— Тридцать шекелей — это оскорбление.

Чуть позже:

— С другой стороны…

Потом он какое-то время молчал и изучал небо.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Мы вернемся туда.

— Но вас схватят! — закричал Деметрий.

— Подумай о деньгах, — сказал Симон. — С тридцатью шекелями мы доберемся до Себасты. Тебе там понравится.

Он наблюдал за тем, как изумление на лице мальчика сменялось пониманием. Он был хорошим мальчиком. Симон провел пальцами по тугим кудрям и чистой юношеской шее. Уголки губ Деметрия дрогнули — то ли от удивления, то ли в знак согласия, а может быть, и от удовольствия: Симон никогда этого не понимал.

Он вынул руку из-под головы мальчика, перевернул его и нежно овладел им, после долгого перерыва. Его способность к концентрации всякий раз после этого усиливалась.

Путь обратно в Аскалон занимал три дня, если идти по более длинной дороге: следовало избегать побережья. Они договорились встретиться на постоялом дворе в пяти милях от города.

— Если тебя там не будет, — сказал Симон, — если ты меня обманешь, я буду снова искать тебя, и отыщу, и проучу как следует. Последнее, что я обещаю сделать: я кастрирую тебя, и, поскольку на этот раз ты не будешь танцевать весь день, ты почувствуешь все. Понял меня, мальчик с львиным сердцем?

Деметрий смиренно кивнул. Такая мысль уже приходила ему в голову, но он отверг ее.

Они не спеша вошли через ворота и разделились. Деметрий направился к дому магистрата. Симон пошел по направлению к амфитеатру. Был ранний вечер, и на улицах было полно людей.

Симон сидел на мраморных ступенях театра и, казалось, смотрел на землю. Вскоре появился Деметрий, показывающий на него пальцем, с ним было шесть солдат. Они приближались к Симону, который не поднимал головы.

— Симон из Гитты? — спросил самый высокий солдат.

Симон поднял голову.

— Я — Симон Волхв, — сказал он.

Они схватили его, удивляясь и смеясь над ним, когда он не оказал сопротивления. Один из солдат, гогоча, бросил Деметрию мешочек с деньгами. Мальчик моментально исчез, растворившись в толпе зевак.

Солдаты проталкивали Симона сквозь толпу. На перекрестке нескольких улиц, где было особенно многолюдно, Симон остановился.

— У меня сандалия порвалась, — сказал он.

Он нагнулся. Солдаты так и не поняли, что произошло. Секунду назад они чувствовали твердое, мускулистое тело в своих руках — секунду спустя его не было.