Мягкий голос зеленоглазого рыцаря медом вливался ей в ухо.

— Я не мог вынести, чтобы тебя пригвоздили к этому столу, как ягненка для заклания.

Ровена продолжала глядеть вперед, чтобы не привлечь внимания к их разговору.

— Вы поможете мне, сэр? — спросила она, не меняя выражения лица.

— Я мог бы. — Его руки скользнули вокруг ее талии. — Пойдем со мной, пока они играют. Клянусь, что буду нежен с тобой. После этого я помогу тебе убежать, прежде чем другие явятся за своим выигрышем.

Ровена закрыла глаза. Почему самые добрые слова, которые она услышала в этот вечер, должны были оказаться и самыми жестокими?

— А остальные? Вы поможете им освободиться?

— Для тебя, малышка, все, что угодно. — Его рука скользнула под изношенную ткань платья, поднимаясь по ее бедру. Его губы прижались к ее шее.

Ум Ровены бешено работал. Что бы сделала Марли с этим распутным мужчиной, вежливо предлагающим изнасиловать ее?

Она бы пошла с ним наверх и убила его.

Ответ пришел так неожиданно, что у Ровены вырвался короткий болезненный смех. Зеленоглазый нежно застонал, приняв этот звук за голос желания. Его рука проскользнула между ее бедер.

В центре круга играющих длинные пальцы Персиваля бросали кости. Может быть, он даже выигрывал. Ровена повернулась, чтобы избежать нетерпеливой руки зеленоглазого, и оказалась в его объятьях. Зеленоглазый воспринял это как согласие на все.

Прежде чем она смогла воспротивиться, он прильнул губами к ее рту. Странно, но его поцелуй был подобен поцелую соблазняющей женщины. Дразнящий и опытный, со страстью, которая как будто намеренно сдерживается во время неспешной разведки, производимой его языком. С другим мужчиной Ровена, может быть, и захотела бы узнать, что последует за таким поцелуем. Но не с этим и не здесь. Как Марли убила бы его? Ударила бы по голове? Или проткнула собственным мечом? Марли бы оценила иронию последнего. Блуждающая рука нырнула за ворот ее наряда, и Ровена зажмурилась в покорности. Все равно, неведомо для него, он был уже мертвец.

Погруженная в замысел убийства рыцаря, Ровена будто издалека слышала стук в дверь, который казался ей эхом отчаянных ударов ее сердца. Она почувствовала ледяной ветер, коснувшийся ее. Затем наступила слишком долгая тишина, и рыцарь вдруг отпустил ее. Ровена подняла голову. Лица сгрудившихся у очага были повернуты к двери. На них застыло нелепое выражение мальчишеской виноватости, показавшееся Ровене забавным.

Слишком поздно она обернулась,

В дверях стоял снежный великан. Снег хлестал по его широким плечам, залетая в зал, чтобы покружиться здесь одно мгновенье, прежде чем растаять в тепле. Ветер насвистывал свой зловещий припев. Ровена схватилась за руку рыцаря, чтобы не пошатнуться под взглядом этих черных глаз темнее ночи и холоднее льда, — взглядом, от которого кровь стыла в жилах.

Гарет стоял в дверях, подобный окутанному снегом воинственному богу грома, только что одолевшему морозных великанов. Его темный взгляд так приковывал к себе, что Ровена не смогла бы уклониться, если бы даже молния сорвалась с его пальцев, чтобы поразить ее на месте. Снег блестел на его темных волосах. Крошечные льдинки вмерзли в бороду, утратившую свои аккуратные очертания. Он был в широкой меховой накидке, такой черной и пышной, что она казалась сшитой для очень богатых похорон. На какой-то страшный момент Ровена вообразила, что темные капли, падавшие на камни, были не таявшим снегом, а каплями крови с неотмытых рук недавнего убийцы. Тишину нарушил робкий кашель.

Гарет прошел вперед своей надменной походкой, оставляя за собой снежные следы.

Персиваль поднялся с колен — так было удобнее бросать кости, — чтобы встретить его.

— Сэр Гарет! Какой сюрприз! Что привело вас в Мидгард?

— Снег. — Гарет наклонился и дернул молодого человека за нос. — Твой отец знает, что ты здесь, Персиваль?

Персиваль поморщился:

— Нет, но, боюсь, узнает.

Как могла Ровена посчитать Персиваля красивым? Его классические черты бледнели до неузнаваемости в суровой тени Гарета. А походка была всего лишь напыщенной имитацией мужской походки.

Гарет охватил взглядом зал, фигуры, склонившиеся за игрой у очага, связанные — с завязанными ртами — тела у стены. Его глаза скользнули по Ровене бесстрастно, если не считать неуловимого, мгновенного движения брови. Она отступила от зеленоглазого, сложив руки сзади, как напроказивший ребенок.

Гарет дернул головой в сторону извивающихся тел.

— Они живы?

— Недостойны этого, — усмехнулся Персиваль, — но живы.

Гарет положил руку на плечо Персиваля.

— Да и бог с ними! Какое мне до них дело? Неужели у вас нет теплого эля, предложить мне в такой злой вечер?

Рыцари вскочили, стараясь опередить друг друга, отыскивая кубок и передавая бутыль по рядам, пока она не достигла руки Гарета. Он блеснул зубами, проворчав слова благодарности. Рыцари склоняли головы, бросая украдкой взгляды на массивный широкий меч, висевший у его пояса. Конец ножен царапал пол, когда он вошел в их круг.

Чья-то нога попыталась забросить кости под стол, но сапог Гарета помешал этому. Он сгреб кости, взвешивая их в руке, как взвешивают золото.

— Опять играешь на замок своего отца, Персиваль?