Его голос опустился до хриплого шепота.

— Я рассчитывал попробовать некоторые из твоих трюков, а затем показать тебе несколько моих.

Ровена весело спросила:

— Вы жонглируете, милорд?

Увидев, что никакие слова не замедляют его приближения, она перестала улыбаться. Наконец уперлась в каркас кровати. Она подняла руку, как будто ее хрупкая рука могла остановить его.

— Гарет, если вы верите, что моя семья пошла на то, чтобы продавать меня, а я — на то, чтобы зарабатывать таким образом на хлеб, то настало время признать, что вы жестоко заблуждаетесь.

Он пристально взглянул на нее.

— Может быть, утром я и смогу признать это. Высушить поцелуями слезы обиды и нежно просить твоего прощения.

Она решила вознаградит его за прямоту такой же откровенностью.

— Такие ухищрения, может быть, действуют на леди Алису, но не на меня. Я не прощу вас.

— Может быть, стоит рискнуть. — Он наклонился к ней. Его пальцы подхватили прядь ее спутанных волос и поднесли к губам. — Почему ты убежала из Карлеона?

Для Ровены было бы слишком опрометчиво признаваться в истинной причине этого, даже самой себе.

— Потому что вы просили меня оставить вас в покое.

Он фыркнул, чуть не рассмеявшись.

— Если бы я попросил тебя остаться со мной в ту ночь, ты осталась бы?

Прядь ее волос выскользнула из его пальцев и шелковой паутинкой упала на лицо Ровены. Его рука скользнула под ее волосы, охватив шею сзади теплыми пальцами.

— Если я попрошу тебя лечь со мной сегодня, ты согласишься?

— Выбор ведь за вами, не так ли? За вами — сила. Никто не отзовется на мои крики о помощи. Персиваль и его приятели будут лишь рады им.

Палец Гарета нежно поглаживал мочку ее уха.

— Я ведь не о насилии говорю, Ровена.

— Рыцарь всегда имеет в виду насилие, касается ли это мужчин, подвластных ему, или женщины, которую он избирает, чтобы охранять из «рыцарских» побуждений.

Его пальцы стали более жесткими. Сердце Ровены испуганно колотилось. В его голосе послышалась горечь.

— Хорошо сказано, миледи. Ты заслужила бы похвалу Марли. Ты стала довольно опытной женщиной, находясь у меня.

— Я боюсь, что под вашим наставничеством стану еще более опытной до завершения этого назначенного года.

Его сильные пальцы ласкали ее шею с напряженной сдержанностью.

— Я потратил целый месяц этого года в погоне за тобой по всей Англии, в жестокий холод, лишь на шаг опережая толпу, которая желала видеть твою прелестную фигурку на виселице. Я мог бы лучше использовать это время, свернувшись в моей теплой, уютной кровати в Карлеоне.

— С леди Алисой?

— С тобой, — произнес он хрипло.

Ровена опустила глаза, страстно желая уткнуться лицом в мягкие складки его рубашки. Насытившись, она тем не менее чувствовала слабость и головокружение и страшную податливость на обольщения этого мужчины в черном облачении. Его пальцы заблудились в, ее волосах. Желание поддаться обаянию мужчины, такого сильного и умелого, как сэр Гарет Карлеонский, было огромным искушением. Качнуться в его объятия, быть унесенной к кровати, отделанной горностаем, укрыться в тепле его тела. Она инстинктивно понимала, что такое подчинение ему обошлось бы наилучшим образом. Он был бы нежен и внимателен так, как только может быть мужчина.

Подчиниться ему!

Ровена повернула голову. Из-под руки Гарета она могла хорошо видеть окно. Под щеколдой, запиравшей ставню, осторожно продвигалось вверх лезвие охотничьего ножа.

— Боже мой! — завизжала Ровена, когда щеколда, загромыхав, упала и ставня распахнулась.

— Что случилось? — Брови Гарета сдвинулись в недоумении, когда она как безумная вскочила на ноги.

— Что случилось? — зло повторила она. — Что случилось? Неужели вы не можете как следует запереть ставню? Я провела месяц, бродя среди льдов и снегов. Не хватало мне еще снега в спальне!

Она схватилась за край ставни. Выглянув с отчаянием за окно, она увидела пару глаз, таких же серебристо-серых, как лезвие, зажатое между зубами. Маленький Фредди стоял на плечах Ирвина, Ирвин балансировал на спине Большого Фредди. Маленький Фредди схватился за ставню и тянул ее на себя. Ровена же упрямо тянула ее обратно, стараясь не поддаваться умоляющему взгляду серых глаз. В ее ушах все еще звучала клятва Гарета сначала убить, а потом задавать вопросы. Только услышав его шаги за спиной, она нашла в себе силы захлопнуть ставни, прищемив пальцы брата.

Ровена развернулась, громко хлопая в ладоши, чтобы заглушить крик боли и звук падения тел, донесшиеся снизу. Вероятно, она выглядела более чем странно.

— Все в порядке, уже все в порядке, — без умолку повторяла она.

Гарет подошел к ней медленными и осторожными шагами, как будто подозревал, что она может выскочить из окна.

— Я понимаю, что ты боишься, Ровена. Но не надо впадать в истерику. Я не зверь. Я могу быть добрым.

Она одарила его яркой улыбкой.

— Конечно, вы можете.