Солнце медленно соскальзывало в розовую даль, когда Гарет перенес Ровену через ограду сада. Дальше они отправились легким шагом прямо к замку. Его рука обнимала ее за плечи, ее руки обхватили его за пояс. Гарет толкнул железную калитку внешнего двора, Ровена повернула к нему лицо за последним поцелуем, пока тени сумерек еще скрывали их.

Мирная тишина взорвалась вдруг могучим хором труб.

Ровена схватилась за руку Гарета.

— Такое случается первый раз во время нашего поцелуя.

Гарет улыбнулся.

— Ты льстишь моим способностям, но я боюсь, что причина этого — не во мне. — Он поцеловал кончик ее носа.

Трубы зазвучали вновь. Гарет и Ровена пробежали через большой зал к главному входу, все еще держась за руки, как дети. Марли сидела на стене верхом и зловеще улыбалась, как дикий кот. Ирвин во все глаза смотрел на трубачей, оглашающих двор, подобно ангелам Страшного суда. На их плащах была эмблема, изображавшая сокола с пронизывающим стальным взглядом.

Гарет хмыкнул.

— Я должен был сразу догадаться. Только Блэйн может послать трех трубачей сопровождать единственного глашатая.

Мужчины с суровыми лицами вновь подняли трубы. Лицо Ирвина сморщилось от разочарования, когда Гарет, не дожидаясь, когда они затрубят вновь, выхватил кремовый пакет из руки глашатая. Он вскрыл восковую печать своим кинжалом.

— Блэйн хочет, чтобы мы прибыли к нему на Пасху. Отпраздновать вместе с ним окончание Великого поста. Что скажешь, Ровена, следует нам…

Гарет не окончил вопроса. Ровены рядом не было. Без ее золотистой головки двор сразу потемнел. Гарет кивнул глашатаю.

— Заходите, все. Отужинайте с нами. На рассвете вы сможете отвезти мой ответ своему господину.

Суровые лица мужчин разгладились, когда Гарет пригласил их в зал. Марли все сидела на стене в сгущающихся сумерках, пока в спальне Ровены не зажглась единственная свеча.

Было уже далеко за полночь, когда Ирвин постучал и дверь спальни Ровены.

— Сэр Гарет хочет видеть тебя.

Ее звали в помещение, которое Гарет использует для общения со своим сенешалем [8] . Они обсуждают хозяйственные вопросы: тельные коровы, зараженная болезнью пшеница. А также воров. Только на прошлой неделе сенешаль рекомендовал наказать отсечением руки ведьму, укравшую круг сыра. Ровена не стала задерживаться, чтобы выслушать вердикт Гарета.

Она спустилась вниз. В большом зале перед очагом грелись люди, присланные Блэйном. Увидев их, Ровена побледнела. Она без стука толкнула дверь. Гарет сидел на стуле перед столом, разглядывая резную шкатулку. Его пальцы в шрамах касались содержимого шкатулки с бесконечной нежностью. Ровена успела увидеть лишь кусочек шелка цвета слоновой кости.

Услышав скрип двери, он захлопнул шкатулку и спрятал ее, бросив на Ровену виноватый взгляд, будто она застала его с другой женщиной.

— Не надо так огорчаться, милорд. Если вы ничего не можете сделать, чтобы отвратить мою судьбу, я пойму.

Он в недоумении поднял бровь.

— О чем это ты?

— Я давно ожидала этого. И могу лишь благодарить бога, что сэр Блэйн дал нам это короткое время, чтобы побыть вместе, прежде чем прислал за мною. Очевидно, меня ждет виселица. Я думаю, что более достойно быть повешенной за кражу лошадей, чем за плохую комедию.

Гарет обошел вокруг стола и прижал ее к себе.

— Глупышка. Неужели ты думаешь, что я позволил бы Блэйну повесить тебя? Лошади, которых ты забрала тогда, были куплены и оплачены моим золотом.

— Так эти люди приехали не за мной? Я останусь с вами? — Ровена с надеждой посмотрела на него.

Гарет отпустил ее и вернулся к столу, избегая ее взгляда. Он вертел в руках гусиное перо.

— Эти люди приехали за нами обоими. Нас всех приглашают в Ардендон на Пасху.

Что-то в его тоне заставило Ровену пожелать, чтобы ей предстоял арест, а не это приглашение,

— Разве нам обязательно ехать? — Она сжала край стола. — Мы чудесно могли бы праздновать здесь, в Карлеоне. — Она ясно ощущала опасность, грозящую их хрупкому счастью.

— Мы не должны оскорблять его, отказываясь от приглашения.

— Каким ты стал воспитанным, — пробормотала Ровена. — Почему не поговорить об этом позже, вечером, у тебя в комнате?

Он неловко засмеялся.

— Боюсь, что твое присутствие в постели не способствует ясности мысли, необходимой для того, чтобы сказать что должно.

Внутри Ровены что-то оборвалось. Она присела на дубовую скамью.

— Я решил, что будет лучше, если ты и я не будем жить в Ардендоне в одной комнате. Я не вижу необходимости еще больше подрывать твою репутацию.