Ровена, пританцовывая, взошла на подъемный мост.

— А он красив?

— Очень.

— С мягким характером?

— С мягчайшим.

— Молод?

Блэйн пожал плечами.

— Тридцать три года.

— Тридцать три? — вскричала, ужаснувшись, Ровена. — Но его мускулы будут мягки, как каша, а его способности ни на что не годны! Мне нужен муж, а не ковыляющая мумия.

Она обернулась, чтобы отметить воздействие ее слов. Гарет смотрел на нее таким раскаленным взглядом, который был способен, казалось, испепелить ее косы.

— Осторожно, миледи! — Блэйн протянул руку, увидев, что ее шлейф зацепился за доску моста.

Она потянула юбку обеими руками, забыв, что атлас не так прочен, как ее обычные одежды. Шлейф разорвался, и Ровена чуть не упала. Она зашаталась на краю моста в последней отчаянной попытке удержаться на ногах и не рухнуть в темную воду.

Руки в кожаных нарукавниках вовремя схватили ее. Какой-то бесконечный момент она висела над водой, удерживаемая в воздухе этими руками, прежде чем Гарет оттащил ее назад. Прошел еще долгий момент, прежде чем она осознала, что лицо Гарета уткнулось ей в шею, Блэйн стоит бледный, как пергаментный свиток.

Маленький розовый язычок Алисы облизывал пересохшие губы.

— Теплая погода позволила Блэйну заселить ров своими рыбами ранее обычного. Еще один шаг, и мы обнаружили бы лишь одни ваши кости.

Ноги Ровены подкосились. Гарет опустился рядом с нею на колени. Она закрыла глаза и потерлась щекой о мягкую кожу его перчатки. Он взял ее за плечи и отстранил от себя с усилием, заметным даже слепому.

— Это чудо, что я своими ковыляющими шагами вовремя подоспел к вам. Мои способности уже не те, что были когда-то.

С этим ядовитым упреком он оставил ее сидящей на краю подъемного моста. Ровена сбросила успокаивающую руку Блэйна со своего плеча. Он и Алиса исчезли в замке, переговариваясь о чем-то друг с другом. Ровена положила голову на колено, печально созерцая блеск солнца на водной ряби озера.

Знакомая рука легла на ее шею сзади.

— Пошли, щеночек. Если не желаешь спать в конюшне с Большим Фредди, нам надо поспешить занять спальню.

— Почему ты только тогда добра ко мне, когда все остальные отвернулись?

Оставив этот вопрос без ответа, Марли помогла Ровене подняться. К тому времени, когда они достигли входа в замок, Ровена уже улыбалась, слушая в исполнении Марли непристойное, но очень детальное описание того, что происходило в лодке Блэйна, с использованием латинских терминов, непонятных для Ровены.

Хотя Ровена и ожидала, что ее флирт с Блэйном вызовет недовольство Гарета, она не думала, что это недовольство будет выражено полным пренебрежением. Он не проявлял к ней никакого внимания. Черты его лица затвердели, подобно изображению, высеченному в скале, красивые внешне, но лишенные всех человеческих эмоций.

Каждый час, казалось, возвращал его обратно к тому темному лорду Карлеона, который похитил ее из Ревелвуда. Его настроение постоянно ухудшалось с тех пор, как они прибыли в Ардендон. Чем более благожелательна была толпа вокруг него, тем более груб становился он. На каждую вежливую попытку завязать беседу он отвечал краткой репликой или вспышкой сарказма.

Блэйн, сидя в кресле, с благосклонной улыбкой принимал своих людей, проходивших мимо него с традиционными приношениями в ознаменование окончания Великого поста и начала празднования Пасхи в Ардендоне.

— Что беспокоит тебя? — спросил он сидящего рядом Гарета. — Представляешь свое маленькое очаровательное дитя, которому ты оказываешь благотворительность, в руках какого-нибудь распутного лорда. Неужели ты и впрямь рассчитываешь найти для нее мужа, когда единственный свадебный дар, который он может ожидать от тебя, — это кинжал в горло?

Гарет откинулся в кресле, закрыв глаза.

— Ты слишком много общался с Мортимером и стал от этого циничным и подозрительным.

— Прекрасное обвинение от человека с таким дьявольским характером, как у тебя. Ты приехал в Ардендон нападать почем зря на моих гостей и бросать свою мрачную тень на нашу радость? Твой угрюмый облик может быть привлекательным для дам, но и здесь я наблюдаю ослабление твоих и без того сомнительных чар.

Гарет открыл глаза. Тень улыбки тронула его губы.

— Ты говоришь так только потому, что Алиса прошлым вечером пришла сначала в мою спальню, а потом уж в твою.

— Все по той же причине. Ей не понравилось у тебя, и она перебралась в мою постель.

— Как будто бы ты отказал, если бы ей у меня понравилось.

Уже произнося это, Гарет пожалел о своих словах. Блэйн встал. Губы его были бледны и поджаты в выражении, которое Гарет помнил еще с детства. Блэйн сощурил глаза, увидев Ровену, спускавшуюся с лестницы в облаке пурпурного бархата. Его губы раздвинулись в жесткой улыбке.