Прибыв на место, Варна выдала потрясающую, на ее взгляд, мысль: устроить засаду в лесу, неподалеку от деревни, мешу приманить дурман-травой, а как только дух потеряет бдительность – изгнать в Навь.

– Дух мелкий, но не глупый, – заявил Свят.

– Набьем дурманом чучело.

– Тебя, что ли?

Варна со всей силы ударила его в плечо – и он скривился. Так как ничего другого Свят не предложил, пришлось согласиться с Варной. Пyгало они нашли в первом же дворе: сказав хозяину, что их прислал Полк, Варна указала на плетеного человечка и произнесла:

– Оно нам нужно для дела.

– У вас молоко-то на губах не обсохло еще. – Мужик покачал головой.

– Можешь продолжать слушать завывания меши по ночам, мне все равно, – холодно сообщил Свят.

– Я же не отказываюсь. Что ты начал? – забубнил хозяин.

Он снял пугало и вручил его Варне. Та, с трудом обхватив жесткое тело, кивнула и вышла за калитку. Свят из вредности не пытался помочь и просто шел рядом, наблюдая, как она мучается.

– Ну ты и скотина, – выдохнула Варна.

– У каждого свои заботы.

– Вот и иди тогда собери дурмана, раз такой умный!

– Задумка твоя, значит…

– Только попробуй! – Она изловчилась и толкнула его бедром. – У меня с травничеством плохо, прояви свои недюжинные способности.

Поворчав для виду, Свят ушел. Вот-вот наступит осень, если дурман найдет – считай, повезло. Варна усмехнулась, глядя на удаляющуюся спину, – в ее седельной сумке лежала банка с вытяжкой из дурман-травы, которой можно было облить пугало. Но Свят узнает об этом потом, после того как по земле поползает в поисках растения.

Выбрав место, она приладила пугало к наскоро собранным подпоркам. В темноте его легко можно будет спутать с человеком, меша обязательно придет на запах, а как только границу круга переступит – сразу же в плену святой печати окажется. А там дело быстрое: молитва, крест – и дух отправится восвояси.

И вот они сидели и наблюдали, как темная фигура рыщет вокруг. Странно, но дурман-траву существо не замечало, хотя во всех книгах и записях, которые ей удалось найти, Варна видела одни и те же строчки: «Противиться запаху дурмана не в состоянии».

– Что-то не так, – прошептала она.

– Явись! – Свят выпрямился. – Я приказываю тебе!

Фигура застыла, сияющие глаза обратились к ним. Варна сжала рукоять меча и, мысленно обругав Свята, встала рядом с ним. Подчиняться требованию новобранца Светозарных существо не торопилось – стояло, вытянувшись в струну, в темноте были едва различимы очертания собачьего тела. И вдруг тварь развернулась к ним всем корпусом и… поднялась на задние лапы.

– Свят! – Варна попятилась. – Это не меша!

– Прикрой! – рявкнул он, обнажив оружие.

Зверь присел, оттолкнулся могучими лапами от земли и прыгнул на них. Зазвенела сталь – меч Свята скользнул по длинный когтям, но удар оказался таким сильным, что почти повалил на землю. Варна плечом подтолкнула напарника в спину, не позволив упасть.

Тень материализовалась рядом мгновенно – непроницаемо черная, с мечом наизготовку. Взвыв, «меша» махнул могучей лапой, но та прошла сквозь бестелесное существо. Тень ответила яростным выпадом, разя зверя в самое сердце, но тот пригнулся, подобрался, встал на четыре лапы и снова кинулся в бой.

Казалось, что с каждым мгновением существо увеличивается в размерах: плечи стали шире, лапы – мощнее, будто что-то подпитывало его, будто…

– Луна! – крикнула Варна, отпрыгивая в сторону.

Зверь удивленно вскинул голову, и, воспользовавшись его замешательством, тень Свята пронзила бок твари мечом. Существо завыло, схватилось за рану, совсем как человек, наотмашь ударило Свята и кинулось прочь.

– Не преследуй его! – выкрикнул он, поднимаясь на ноги. – Мы не готовы.

– Шутишь?! – Варна уставилась на него. – Мы можем его одолеть!

– Нужно сообщить Гореславу.

– Мы привезем ему голову перевертыша и заслужим признание, – заупрямилась Варна.

– Если полезешь на него сама, я привезу в церковь только одну голову – твою. – Свят ногой повалил чучело на землю. – Пойдем, пора возвращаться.

– И не подумаю! – Она сложила руки на груди. – Можешь ехать, а я вас тут подожду, может, узнаю, кто это был.

– Бог свидетель, если меня заставят с тобой в паре работать, я откажусь от плаща! – взвыл Свят. – Терпеть тебя невозможно, говоришь слово, а ты – десять в ответ! Здравого смысла в тебе ни на грош!