— Пока нет, — Игорь обнял вцепившуюся в него дочь и улыбнулся.

— Сейчас оскорбим! Хитрая жопа! Рыжий-конопатый, убей себя лопатой!

— О Порядок, какая у нас тут компания! — удивилась Растрёпа.

— Причешись, дура! Умный дураку не товарищ! Тебя не спрашивали!

— И какая остроумная! — всплеснула руками женщина.

— Не тебе чета! Доска плоская! Беспорядок на башке — пустота под черепушкой!

— Пап, они меня уже достали! — сообщила Вера.

— Что, уже забыла, какие тут порождения общительные? — засмеялся Игорь, чувствуя, как его наконец-то покидает напряжение боя.

— С тобой общаться только время тратить!

— Малолетка заносчивая!

— Чтоб вам пусто было!

— И будет!

— Мы поможем!

— Чё ты там рисуешь, старик?

— Что это за гадость?..

— Пердун, прекрати рисовать!..

— Не лей туда уешки, маразматик!..

Игорь не сразу понял, что последние крики адресовались нюхачу, который молча выводил на монументе знак Порядка. Причём Эрин-то просто рисовал символ пальцем в пыли… А вот сам знак отпечатывался в камне, будто был в нём выдолблен.

В следующую секунду что-то полыхнуло, монумент вспыхнул ярким светом, а над площадкой прибытия пронёсся ветер и заунывный многоголосый вой. В воздух взлетели клубы пыли и песка, горестный вой в тумане достиг невиданных высот и громкости…

А потом всё закончилось.

Посреди площадки прибытия, устремляя заострённую вершину в небеса, высился тёмный, блестящий ровными поверхностями, монолитный обелиск. Странные незнакомые знаки на его основании сами складывались в голове в рифмованные слова:

Всё в огне! Пепел к пеплу! А пыль — к пыли!

Будут прокляты те, кто честь позабыли!

Им без Марева жизнь бесконечно тянуть,

Но в грядущее им закрывается путь.

Те, кто предал на самом последнем пороге,

Добираются в Хаос своею дорогой!

Станет будущим то, что является былью,

Станет пеплом добро, когда плоть станет пылью!

— Охренеть не встать! — ошарашенно пробормотал Муся, делая осторожный шаг к монументу. — Старый, а ты шо это с ним сотворил такое?

— Испортил! Опозорил! Дурак! — визгливо согласился со здоровяком туман.

— Убить! Оторвать руки! И ноги! — подхватили отчаянно-трагичный вой новые голоса.

— Тупой урод! Кретин! Рукожоп! — надсадно завыли третьи откуда-то издалека.

А поверх нарисованного и зажжённого Эрином знака медленно разгорались другие. Незнакомые, странные и сильные, будто огромной метлой разгонявшие туман на площадке прибытия. И чем дальше отступал туман, тем тише звучали злые голоса местных обитателей.

Медленно, словно нехотя, край неба в одной стороне окрасился в багровые тона. Не в нежные цвета рассвета, как в мире Игоря. И не в светлые тона, как на узле Священной Пирамиды. Вовсе нет. Там, на востоке, будто пылал багровый огонь. Будто огромный вулкан выбрасывал в небо кипящую лаву.

Все застыли, глядя на этот разгорающийся вдалеке пожар. Дрогнули туманные стены узла, рванув ввысь, чтобы не пустить рассвет в царство вечной ночи и тумана. А потом над ними показалось пугающе-красное светило…

Оно было огромным. Даже самый его краешек заполнил целую треть горизонта. А оно всё поднималось и поднималось, окрашивая мир вокруг в багровые тона. По поверхности этого диска изредка проплывали чёрные островки горелой тверди. И когда тень от одного такого острова вдруг прокатилась по узлу — вся Пыль в одночасье изменилась…

Среди тумана выросли огромные витые башни, стремившиеся куда-то в небеса. Неподалёку возникли призрачные крепостные стены, больше похожие на могучие дамбы, что перекрывают полноводные реки.

Мелькнули призрачные многоэтажные дома. На миг расступились стены тумана, открывая вид на величественный дворец вдалеке. Такой же призрачный и тусклый, как и всё, что неожиданно появилось вокруг.

А потом чёрный остров проплыл мимо… И всё вокруг снова вернулось к прежнему виду.

Только жаркий сухой ветер гонял над узлом клубы упрямого тумана да перекатывал мелкий песок.