Игорь даже не боялся, что местные монстры разгадают его задумку. Потому что этих местных в далёком будущем, похоже сам Великий Архитектор наказал, отняв разум.

Тем не менее, завтракали товарищи Игоря в сосредоточенном молчании. И в таком же молчании готовились к выходу из лагеря на поиски соли.

Эрин выдал каждому амулет, который разгонял туман вокруг. Амулеты были мощные, купленные на Мессампере. Вокруг отряда сразу появлялось метров десять чистого от дымки пространства. И при таких раскладах незаметно подобраться к людям у местных порождений не вышло бы.

Однако это не мешало Игорю регулярно проверять окрестности «предчувствием мерзости».

Ходить в этот день пришлось много. В предполагаемом русле реки никакой ретроградной соли обнаружить не удалось. Отряд прочёсывал округу, ворошил песок, но всё без толку. А местные не упускали шанса громогласно поглумиться над чужаками:

— В заднице у рыжего жиробаса поковыряй, а не наш песок!

— Что ты там к земле припадаешь, седой? Если наблюёшь — убирай сам!

Наконец, Игорь понял, что пора открыто объявить о цели их похода, и, под удивлёнными взглядами остальных членов отряда, громко сказал:

— Похоже, соли тут нет!

И местные порождения немедленно его порадовали:

— Тут она, идиот!

— Копай глубже — нам только закапывать!

— Поищи справа! Там точно есть!

— Иди дальше прямо и там копай!

— Вы её уже прошли!

Игорь улыбнулся, кивнул своим и уверенно повернул налево. Впрочем, соль — это не граница узла. Концерт по заявкам пришлось повторять ещё раз двадцать. Но порождения, казалось, то ли не понимали, что сами ведут Игоря к цели, то ли и впрямь специально вели его, чтобы он соль нашёл. Ну не верилось никому, что они настолько уж тупые…

И вот настал момент, когда Игорь её увидел. Те самые розоватые кристаллики лежали на песке тонким, почти незаметным слоем. Соли было много. Он видел лишь небольшой пятачок, покрытый ею, а всё остальное скрывал от глаз туман.

Ну а самое главное — когда Игорь остановился, порождения тут же начали азартно убеждать его, что это вовсе никакая не соль.

— Ты что, розовый сахар никогда не видел?!

— Точно! Сахар! Лизни, проверь!

— Это я вчера нассал! Не обращайте внимания, проходите мимо!

— Что встал? Устал?

— А ну вали отсюда!

А потом порождения замолчали. Потому что Игорь достал банку, отвинтил крышку и провёл стержнем по песку. А когда достал — стержень был покрыт розоватыми кристаллами, мерцавшими, будто холодные звёзды в зимнем небе.

— Пепел к пеплу, пыль к пыли, а соль — к стержню! — торжественно провозгласил Муся. — А эти поцы шо заткнулись?

Игорь лишь секунду спустя понял, что порождения и впрямь не прокомментировали слова рыжебородого. А в следующее мгновение «предчувствие мерзости» взвыло дурниной:

Мерзость! Мерзость! Мерзость!

И Упорядоченное присоединилось, высветив предупреждение:

Обнаружены порождения Хаоса! Хаос смотрит на вас!

Буквально через секунду мир вокруг взорвался криками и шумом. Они бежали со всех сторон, их были тысячи и тысячи… И все они рвались сквозь туман к тем, кто посмел покуситься на главный ресурс Пыли. Игорь только и успел, что закинуть Веру себе за спину и начать стрелять во все стороны.

Его дочь, Эрин и Растрёпа присоединились через пару секунд, когда монстры вырвались из тумана и стали видны невооружённым глазом. Но самым неприятным было даже не количество врагов, а то, что после смерти они распадались вовсе не на туман, как принято у Хаоса…

Порождения рассыпались в пыль!

Проклятую пыль, что смешивалась с мелким песком узла, втаптывалась ногами в землю… А потом, как подсказывала логика, собиралась в другом месте всё в то же порождение Хаоса, чтобы снова кинуться на защиту соли.

А значит, этот бой нельзя выиграть. В этом бою нельзя победить. Из него можно только сбежать, унося ноги! И закончится этот бой в тот момент, когда у обороняющихся иссякнут силы. Именно тогда порождения доберутся до людей, чтобы разорвать их на куски.

Впрочем, у порождений, даже в молчаливом боевом режиме, хватало и других неприятных сюрпризов. Например, их внешность, способная вызвать оторопь одним своим видом. Это были не просто уродства, которые принимает человеческое тело, когда подвергается изменению…

Уродства местных порождений перешли какую-то грань терпимости. Каждое из них напоминало вывернутое наружу человеческое тело, где сердце может болтаться из задницы, желудок висеть между ног, а печень волочиться на тянущейся за спиной кишке.