— Отвлекитесь от этого, мисс Линкольн. Поверьте, у него там достаточно еды, не стоит беспокоиться на этот счет.

— Я хочу видеть Джесса.

— Хорошо, вы можете поговорить через решетку. В любом случае вам придется вернуться в мою контору, чтобы забрать свое оружие.

Мэг вместе с Дюраном вернулась в офис. Никогда не видела она такого бедного города: два салуна, пара лавочек, парикмахерская и баня, на втором этаже которой, по всей видимости, располагался публичный дом. Одно грязное кафе и платная конюшня дополняли этот скудный деловой центр.

— А есть здесь гостиница? — поинтересовалась Мэг.

— Здесь есть два дома, где сдают комнаты, это на боковой улочке. Один принадлежит Эгги Ронстэд. Там чисто и недорого, а кормежка — лучше не придумаешь.

— Пожалуй, я остановлюсь там, — сказала Мэг, — но сначала навещу Джесса.

Мэг вернулась к камере Джесса. Ухватившись за решетку, она вглядывалась внутрь. Джесс сидел на койке, уронив голову на руки.

— Джесс.

Должно быть, она застала его врасплох. Он поднял голову. Взгляд его был полон такого отчаяния, что у нее защемило сердце. Увидев Мэг, он выдавил улыбку.

— Мэг, зачем ты вернулась? Шериф Дюран уже послал телеграмму?

— Линия испорчена. Индейцы. Телеграф заработает только через несколько дней. Мне очень жаль, Джесс.

Джесс пожал плечами.

— Не стоит огорчаться, к этому все и шло. Найди комнату и хорошенько выспись.

Мэг прижалась лицом к решетке и прошептала:

— Позволь мне вызволить тебя отсюда!

— Нет! Я не хочу. И запрещаю тебе ради меня нарушать закон.

— Ты не можешь оставаться здесь, — возразила Мэг. — В этих нечеловеческих условиях!

— Я выдержу. — Он просунул руку сквозь решетку и погладил ее по щеке. От этого нежного прикосновения Мэг захотелось плакать. Разве это справедливо? Неужели они никогда не обретут заслуженного покоя и счастья?

— Иди, милая. И приходи утром, когда отдохнешь. Комок в горле мешал ей говорить, и Мэг просто молча кивнула.

— Я вернусь завтра, шериф, — бросила она, уходя. — Не забудьте покормить Джесса.

Мэг сняла комнату в пансионе Эгги. Комната оказалась маленькая, но чистая и светлая, а обед и завтрак входили в стоимость. По крайней мере ей не нужно беспокоиться по поводу денег, большая часть полученного в Шайенне вознаграждения еще оставалась при ней.

Эгги производила впечатление женщины доброй, хоть и слишком словоохотливой. Она охала и ахала по поводу мужского наряда Мэг и ее все еще заметных синяков. Мэг пришлось рассказать в нескольких словах, что с ней произошло, умолчав об аресте Джесса.

Миниатюрная, очень подвижная, несмотря на полноту, Эгги бросила на Мэг полный сомнения взгляд.

— Я подозреваю, что далеко не все вы рассказали мне, моя милая. Дай Бог, все уладится. Вы очень сильная женщина. Подумать только, пройти через такое испытание и сохранить чистую душу. — Эгги покачала головой. — Большинство женщин сломались бы, оказавшись в лапах негодяев. А вы еще и «охотник за головами»! Ай-я-яй, моему любопытству нет предела. А где же тот удивительный мужчина, который спас вас?

— Это уже другая история, всему свое время, — устало ответила Мэг.

— Конечно, милочка, как бесчувственно с моей стороны приставать к вам с вопросами, когда вы так устали. Вам нужно выспаться. Обед в восемь, и, знаете, вам бы следовало надеть платье.

Эгги стремительно повернулась и выпорхнула из комнаты. Мэг невольно улыбнулась: не женщина, а маленький вихрь. Стоило ей остаться одной, и мысли снова вернулись к Джессу и тому ужасному положению, в котором он оказался. Почему он не позволяет ей вызволить его из тюрьмы? Она смогла бы. Тупое ожидание приводило в уныние.

На следующее утро, совсем рано, Мэг уже была в тюрьме. Джесс завтракал, и его еда выглядела вполне аппетитно. Значит, шериф Дюран сдержал слово. Но сам Джесс выглядел хуже некуда. Лицо заросло неопрятной щетиной, а одежда была измята, так как он спал не раздеваясь.

— Ты не должна задерживаться здесь, — сказал он, поздоровавшись с Мэг. — Возвращайся назад. Уверен, дилижанс придет через день или два.

— Я никуда без тебя не поеду, Джесс, — заупрямилась Мэг. — Когда ты наконец поймешь, что я люблю тебя и сделаю все, чтобы помочь тебе?

— Но ты ничего не можешь сделать, Мэг. Любовь не спасет меня. Чем скорее я попаду в Додж, тем быстрее смогу убедить суд, что я и мои братья невиновны.

Мэг слушала, но по его глазам видела, что он сам не верил в то, что говорил. Она только собралась ответить, как шериф Дюран подошел к ним.

— Я заходил на телеграф и снова пытался отправить телеграмму в Додж.

— Можно мне остаться здесь и поговорить с Джессом? — спросила Мэг.

— Хорошо, — ответил Дюран. — Но только не вздумайте ничего выкинуть. Оружие заперто у меня в столе. И я заберу ваш револьвер, если вы не возражаете.