Разблокировала черный матовый экран своего телефона. Быстро нашла диалог с Филом в списке и открыла его. Многочисленные сообщения, где он уверяет меня, что те фото сделаны в прошлом году. Что все это какая-то злая шутка. Что кто-то хочет нас поссорить. Мольба ответить хотя бы на сообщение.

А с моей стороны тишина.

Пальцы дрожали. Я не решалась начать печатать сообщение. Должно быть очень много храбрости нужно для того, чтобы позвать человека на встречу, которая разобьет его сердце и разорвет душу в клочья. И этой храбрости у меня не хватало. На глаза начали наливаться слезы. Я крепче сжала экран и подняла голову. Уставившись в потолок, я сжала челюсти. Взмолилась, чтобы мне не нужно было этого делать. Чтобы все произошедшее оказалось лишь плохим сном. Кошмаром. Но это реальность. Стопа машинально начала отбивать такт по полу. Я глубоко дышала. “Соберись”, – приказала я себе. Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох и медленный выдох. Еще раз. И еще. Сердце колотилось в груди, отдавая звоном в уши. Все тело было в холодном поту.

Ева: “Нам нужно поговорить. Приходи на задний двор школы через полчаса.”

Я быстро нажала на синюю кнопку “отправить”, пока не передумала. Заблокировала телефон и кинула его на кровать. Мне не хотелось видеть его ответ. Я прикусила губу и с опаской наблюдала за темным экраном. Не двигалась с места. Боялась секунды, когда он начнет светиться, оповещая о новом сообщении. Минута. Две. Я зажала рот рукой и ждала, неотрывно глядя в сторону телефона. Казалось, почти не дышала. Слезы застыли в глазах. В горле встал ком. Экран зажегся. Я подбежала к кровати и схватила телефон.

Фил: “Хорошо.”

“Хорошо”, – подумала я. – “Ничего хорошего.”

***

Накрапывал дождь. Серость вокруг будто добавляла моменту напряженности и тоски. Сопровождала момент угнетения. В столь раннее время около школы еще не успели собраться люди. Все только начинали просыпаться и приводить себя в порядок перед очередным учебным днем. А кто-то и вовсе спал, наплевав на занятия. Хотела бы я оказаться на их месте, а не стоять под моросящим дождем в сером худи и лосинах. У меня не осталось сил на нормальную одежду. Плечи уже стали сырыми и потемнели. Тело продрогло и трясло, и я не могла понять – от волнения или погоды.

Силуэт Филиппа отражался на мокром асфальте темной тучей. Он засунул руки в карманы серой джинсовки и сгорбился. Для такого теплого сезона день выдался не свойственно хмурым. Горьким.

– Привет, – тихо проговорил он, приблизившись. На его лице появилась дежурная улыбка. Явно нервная. Чтобы смягчить ситуацию. Руки все еще оставались в карманах, что создавало еще большую дистанцию между нами. Филипп будто понимал, что должно случиться.

– Фил, мне нужно кое о чем с тобой поговорить. – сердце выпрыгивало из груди. Билось с такой скоростью, что заглушало собой все вокруг.

– Я правда не знаю, откуда в “Сплетнике” появились эти фотографии. Хотел написать комментарий с вопросом админу, но группа уже удалена. Ты не веришь мне? – улыбка исчезла с его лица в тот же момент.

Я смотрела в его глаза, еще полные тепла и любви. Сейчас я погашу их и больше никогда не увижу того света, что помогал мне найти путь в темноте. Уставившись на Филиппа, я не могла заставить себя начать говорить.

– Ева? – переспросил он.

– Мы больше не можем быть вместе. – выдавила я. В горле встал ком. Руки дрожали, поэтому я спрятала их в передний карман худи.

– Ева, в чем дело? Я сделал что-то не то? Если ты все еще думаешь, что те фото новые, то прошу тебя… – он набрал воздух в легкие. – Я не вру. Они очень старые. Тогда мы еще даже не были знакомы. – Филипп подошел ко мне и протянул руки.

– Не нужно. – я отошла на шаг назад и выставила руку вперед, чтобы он не касался меня. Я не выдержу этого. Чувствовать его прикосновения и делать так больно – пытка. – Это не из-за фото в “Сплетнике”.

– Объясни, в чем причина. – он остановился и крепко сжал челюсти.

Я изменила тебе, Фил. Совершила то, что нельзя исправить. О чем очень жалею. Я поддалась на провокацию, как последняя идиотка, и переспала с другим. С тем, кто который год плел интриги за спиной у всех в школе. С тем, кто притворялся другом, а оказался самым настоящим кошмаром. Жалким и жаждущим внимания. Привыкшим получать то, что принадлежит другим. И он забрал меня у тебя, Фил. Поманил, а я позволила себя забрать. Разрушить все хорошее, что было между нами. Я все разрушила, Фил. Я так хочу рассказать все, но не могу. Не могу позволить себе так ранить тебя. Я предала твое доверие. Предала себя. И только мне жить с этой болью.

– Не думаю, что мы сможем остаться вместе, когда ты уедешь в Лондон. А еще я поняла… – мои глаза забегали, изучая его лицо. С каждым моим словом оно становилось все смурнее. – Я просто тебя больше не люблю. – спокойно ответила я, подняв подбородок наверх.

Дождь заморосил с большей силой. Мелкие мерзкие капли сыпались на лицо. В глазах стояли слезы, а ком все больше садил шею. Надо держать себя в руках. Реветь буду потом.

– Хорошо. – сказал он твердо. – Если ты так хочешь, то я не буду препятствовать.