Я не знал, что делать. Плакать или смеяться? Или все вместе. Можно даже описаться от счастья. Неужели это все?

— Нет, не желаю продолжать! — произнес я вслух, мысленно нажимая на иконку.

Джунгли померкли, поморгали колонками цифр и исчезли.

Помещение, в котором я очутился, показалось мне до боли родным, хоть и был здесь всего раз и не долго. СКИН № хрен знает какой, показался мне фешенебельным отелем, после опостылевших джунглей. Металлические пол и стены, веселое моргание огоньков, специфический запах космической станции… Как же хорошо!

— Рома! Какой же ты маленький и хорошенький! — прозвучал знакомый голос, за спиной.

— Здравствуй, Глория! — сказал я, оборачиваясь.

Та сегодня, была в образе моей одноклассницы — Таньки Лариной, взирающей на меня влюбленными глазками. Вот же стерва пиксельная.

— Школьный сарафан тебе идет!

— Спасибо! — проворковала она. И тут же перешла в наступление. — Роман! Ты, вроде, образованный взрослый человек!? Читать умеешь!?

Я лишь кивнул, не понимая к чему она ведет.

— Тогда скажи мне, почему ты полез в «первопроходца»? Эту программу никто и никогда не проходил! Там черным по белому написано — не тестирована! А ниже добавлены комментарии военных программистов, не рекомендующих проходить данное обучение, НИКОМУ! Знаешь почему? Альфа-тестирование показало, что там свихнутся легко, точней будет сказано — изменится, и настолько сильно, что никто и не примет тебя за душевно больного. Это изменение происходит уже не на психологическом уровне, а на ином. Разработчики залезли туда, где их явно не ждали…

Руки заледенели, и липкая испарина выступила на лице. Я понимал, о чем она говорит, прочувствовал ЭТО на своей шкуре.

— Мне представить трудно, на что способен человек прошедший подобное обучение, — продолжила она.

Говоря это, Глория несколько раз сменила образ. Не знаю умышленно ли, а может просто нервничала? Смешно, программа нервничает, да и смотрела как-то подозрительно, будто я в правду псих!

— С вероятностью в девяносто процентов, человек после обучения становится социопатом! Знаешь кто это?

— Знаю! И хватит на меня орать!

Сказав это, я прошел к ближайшему креслу и устало уселся. Тело ребенка полно сил, а я чувствовал себя глубоким стариком, но не психом!

— Теперь знаю! На себе прочувствовал, все прелести жесткой программы, разработанной душевнобольным.

Глория приблизилась, стараясь разглядеть меня повнимательнее.

— Ну и взгляд, Рома! Будто хочешь убить меня и съесть! Чудо, что управляющий программой ИИ, решил связаться с системным администратором, тогда я тебя и нашла! Сказать сколько длились твои мучения?

— Говори уже!

Мне даже интересно стало, насколько я постарел? Морально, конечно, не физически.

— Тридцать пять тысяч часов! — видимо заметив на моем лице усиленную работу мысли, добавила. — Не тужься. Почти четыре земных года, Рома!

Странно, мне казалось, что я там был вечность, а в реальности даже до Робинзона далеко.

— Вижу, что время зря не терял, польза на лицо, — неожиданно Глория изменила риторику и образ, теперь это был Набиулин — Появилось в тебе, что-то звериное, словно хищник, с детским лицом. Вот только никого ты наивной мордашкой не обманешь, даже полный идиот поймет, что с тобой лучше не связываться! Теперь лейтенант Хабибулин, ты легко поправишь свое прошлое, главное не убивай никого! Помни, где ты, это уже не джунгли!

— Не убью, но накажу. Не смогут больше, такое творить. Теперь дай мне отдохнуть, надо поспать денек, может и два.

— Хорошо Рома, — появилась Катюня. — Через двадцать четыре часа, вернешься обратно в восемьдесят шестой, тебя школа ждет! Не забыл?

Хмыкнув, я растянулся на удобном диване, в который так вовремя превратилось кресло. Уже засыпая, почувствовал, как Глория погладила мою непослушную шевелюру.

— Отдыхай.

Пробуждение было сладким, я даже потянулся от удовольствия. Нога уперлась во что-то, и я толкнул препятствие.

— Ром, ты чё толкаешься? — прошептал возмущенный девичий голос.

Я открыл глаза и резко дернулся от неожиданности, чуть не свалившись со стула.

За годы отсутствия я и забыл, что отправился в обучалку прям с урока.

— Прости, не хотел, — сказал я и сделал самое виноватое лицо.

Маринка на моё извинение сделала круглые глаза и медленно отвернулась, сев ещё ровней чем обычно.