По возвращении с обучалки, началась новая интересная жизнь, полная приключений. Хотя, казалось бы, куда больше? Во-первых, все животные, исключая некоторых кошачьих, стали обходить меня третьей дорогой, не знаю взгляд ли запах, их нервировал. Сосед, прежде чем выпустить овчарку на очередную прогулку, долго смотрел в окошко, выискивая меня, иногда даже во двор выходил, видимо неудовлетворенный осмотром. Дина, та-самая овчарка, при встрече со мной превращалась в скулящий комок шерсти, и, если не успевала сбежать, поджав хвост, старалась забиться в какую-нибудь щель. Видимо издержки пройденного обучения сказывались, я и в правду смотрел на нее как на еду.

Драться приходилось через день. Сначала дворовые, затем школьная крутизна проверяла меня на прочность, причем по одному не лезли. Ну вот не нравился я им, как бы невзначай пытались задеть плечом, или просто толкнуть. А я, почему-то, не спускал это с рук. Так продолжалось с месяц, затем желающих поубавилось. Еще бы, рвать жилы было не привыкать, бил не по-детски. Но, до случая с Вахидовым, никто не жаловался, была такая особенность у советских подростков, виноват ты или нет, не вздумай стучать. Да и вообще, жаловаться было не принято.

— Родион Харбович, вы считаете, что я просто взял и побил его? — спросил я, глядя на директора снизу вверх.

— Ты что, вопроса не расслышал? Я сказал, за что? — он наконец отвлекся от созерцания работающих старшеклассников и теперь смотрел на меня с порицанием.

— Ну раз Вахидов пожаловался, пусть сам и рассказывает! — безапелляционно заявил я.

Зря конечно, директор мужик нормальный, но и у него может кончиться терпение. Следующей фразой, он меня удивил.

— Это все мелочи, — полюбовавшись моим открытым ртом, он пояснил. — Учитель истории, рассказала, что ты ставил под сомнения некоторые тезисы Владимира Ильича.

Язык мой — враг мой. Сколько раз говорил себе, сиди и помалкивай, нет же, посчитал себя самым умным, начал развивать тему утопии.

— Роза Григорьевна неправильно меня поняла… — начал я оправдываться, но директор не стал ждать продолжения.

— Правильно, неправильно, это не важно. Твои постоянные драки — мелочь! Но вот слова, держи пожалуйста при себе, ведь может настать день, когда и полномочий директора не хватит, чтобы тебя прикрыть. Ты же не глупый парень, сам должен понимать, — он вопросительно посмотрел мне в глаза.

— Я вас понял, Родион Харбович, — что еще можно было ответить, сам директор недвусмысленно попросил заткнуться.

Тут прозвенел звонок, глава школы потерял ко мне интерес, повернувшись к уже установленному лозунгу. «Коммунизм на горизонте» — вот что он гласил. Интересно, его автор заглядывал когда-нибудь в большую советскую энциклопедию? Знает ли этот умник, определение слову горизонт? — Мнимая линия, которая удаляется по мере приближения к ней. С этими мыслями, я забежал в класс. Визит в буфет, увы, накрылся медным тазом.

Между тем, плохо или хорошо, моя подростковая жизнь продолжалась. Летели дни, недели, я старался не выделяться, но получалось плохо. Первое, чем спалился, это почерк. Мои попытки писать коряво, еще больше заостряли на этом внимание, вот я и сдался. Далее, нетипичное для подростка поведение. После джунглей, из двух зверей — Маугли и взрослый мужик, я решил сдерживать первого.

«Ты рассуждаешь как мой ровесник,» — заявил как-то директор. Мужик он умный, внимательный, но тему дальше не развивал, лишь ходил и присматривал за мной, словно ожидая подвоха. Еще бы, ведь предположения могли быть на гране с фантастикой, обычный человек просто не смог бы в это поверить.

Примерно так же себя вела Татьяна Федоровна. Сидя за партой, я часто ловил ее пристальный взгляд. Её тоже что-то смущает, но открыто не говорила.

Вот с одноклассниками отношения не срастались, я особо к этому и не стремился, интересы слишком разные — дети они. В плане учебы, держаться приходилось середнячком, с тройки на четверку, иногда специально заваливал задания, в общем включал тормоза. Шутка ли, от этого зависело мое будущее, хотя и не был полностью уверен.

Глория, кстати, пояснила перед отправкой, почему ссылка продлится именно год, примерно столько времени необходимо для полного освоения загруженной в меня информации, пришлось смириться, почти что отпуск.

Свободного времени достаточно, вот и размышлял, почему, тот Рома, в будущем — то есть я, не помнит, что происходило с ним — со мной в прошлом? Такое ведь не забывается. Не то, чтобы я помнил все досконально, но годы в школе, ее окончание хилым троечником, забыть невозможно и не было того трэша, типа избиения Гориллы кирпичами. Делаем вывод: Глория с ИИ подсуетились. Вот только как? Затерли мне память? Вряд ли. Хотя принцип — мы помним не то, что было, а то, что помнили в предыдущий момент, никто не отменял.