Шрифт:
— Так говоришь, словно уверен в своей победе, — издевательски усмехнулась она.
— А если не уверен, то и играть смысла нет, — отозвался я. — Так что? Так и будешь дальше заниматься детскими глупостями или, наконец, сыграешь по-взрослому?
Она смотрела на меня, как на… ну, в общем, на грязное пятно на новеньких туфлях. А вот внутри она буквально кипела. Злость. Отвращение. Желание смешать меня с грязью.[U1] В целом мне было чуть больше, чем плевать на её эмоции, но упустить возможность поставить эту дрянь на место просто не мог себе позволить.
— И? — спросила она после почти десяти секунд молчания. — Что, если ты выиграешь?
— Тогда ты целый месяц начиная с завтрашнего дня будешь работать в отделе так, как и должна. Засунешь свою аристократическую гордость себе поглубже, будешь делать всё, что тебе скажет Марина. И будешь обращаться с ней с уважением, как со своим начальником и руководителем.
Тут она удивилась.
— И всё? Это всё, что смог придумать твой крошечный и убогий мозг?
— А мне этого хватит, — не повёлся я на уловку. — Если твой мозг этого не понимает, то тогда его вообще разглядеть нельзя!
— Ах ты…
Ой с каким трудом она сдержалась. Но сдержалась. Я удивлен.
— А что, если выиграю я? — спросила она с вызовом. И почти спокойно.
— Сама решай, — прозвучал мой абсолютно искренний ответ.
— Хм-м-м… тогда, если я выиграю, то ты уволишь…— Она неожиданно замолчала, а затем явно передумала. — Нет! Это будет слишком просто! Знаю. Если я выиграю, то ты на месяц станешь моим рабом.
Сидящая рядом с ней Рита обрадованно захлопала в ладошки.
— Отличная идея, госпожа Лазарева!
Я не удержался и уставился на рыжую.
— Господи, ты ещё туфли ей оближи. У тебя что, совсем нет чувства собственного достоинства?
— Туфли мои, Рахманов, облизывать будешь ты, — злобно произнесла Лазарева, глядя на меня, на что я в ответ покачал головой.
— Прости, но эти твои фетиши как-то не по мне, — произнёс издевательским тоном, и надо же… Анастасию аж передернуло. Нервная она какая-то. — Ты смотри, нервные клетки не восстанавливаются.
— Заботливый какой! — Ух, вновь плеснуло эмоциями. — О себе лучше заботься. Если я проиграю, то, так уж и быть, стану лучшей сотрудницей на свете. — Она наклонилась ко мне, а в её глазах читалось ощущение зловещего триумфа. — Но если я выиграю, то будешь делать всё, что я тебе скажу. Буквально. Скажу сидеть — будешь сидеть. Скажу принести кофе — побежишь как миленький. И ни единого слова против. Ты меня понял? Или испугался, что…
— Согласен.
Кажется, такого она не ожидала. Уставилась на меня так, словно я только что её замуж позвал. Впрочем, в себя она пришла довольно быстро.
— Значит, по рукам. Все, кто здесь есть, — свидетели.
— Только потом не вздумай отказываться от своих слов, — предупредил я её. — Играем до первой ошибки?
— Идёт. Темы?
— Как ты и сказала, — пожал плечами. — Корпоративное, уголовное и гражданское право.
— Согласна. Чтобы ты знал, можешь уже выбирать себе ошейник, потому что я была на своём потоке лучшей.
— Как уже говорил, тебе я его покупать не буду. Я не такой извращенец как некоторые богатые девочки, — саркастически хмыкнул и посмотрел на Евгения. — Похоже, что ты у нас сегодня за ведущего. Так что тебе и задавать вопросы.
— Вопросы мы будем задавать друг другу сами, — тут же заявила Анастасия, чем меня немного удивила.
— Ты же Розена просила…
— А я передумала!
— Ладно, как скажешь. Дамы вперёд.
Ну что же. Это будет любопытная игра…
Глава 8
— Ген! Стой, да подожди ты…
— Валера, отвали, — огрызнулся Громов, мысленно проклиная богов за ту кару, что они послали ему в виде словоохотливого коллеги. — У меня сейчас нет времени на твои тупые истории.
— Да отличная история! Нормально же общались, чего ты начинаешь!
Громов открыл дверь и вышел на лестницу. Нужный ему отдел находился на третьем этаж Следственного Управления Империи. Всё бы хорошо, но надоедливый коллега увязался за ним.
— Да подожди ты, Ген. Я…
— Валер, меня не волнует очередная мёртвая шлюха, — вздохнул Громов, спускаясь по лестнице.
— Да причём тут мёртвая!
— Знаешь, я даже не удивлён, что ты услышал только это.
Дойдя до двери, Громов вышел в коридор.
— Слушай, а если…
— А не если, Валера, — попытался в очередной раз отвязаться от него Громов. — Мне нет никакого дела до твоих тупых историй. Говорю же, ты либо будешь мне рассказывать про девок, которых ты трахал, либо про тех, которых ты нашёл мёртвыми на месте преступления. И то, и то мне не интересно.