— Син, ты меня слушаешь?

— Прости. Что ты сказала?

— Я знаю, что означает этот пустой взгляд.

Она слишком хорошо меня знает.

— Ты опять к этому возвращаешься.

— Да. — Я подхожу к дивану, чтобы сесть.

Аннели присоединяется ко мне.

— Ты должна простить себя.

— В тот день я разрушила столько жизней из-за своего эгоизма.

Удар ботинка, который бросил Тревор, привел к разрушению левого глаза моей мамы, и она потеряла зрение. Теперь она ходит со стеклянным глазом или иногда носит повязку. Несколько раз в неделю ее мучают сильные мигрени, которые мешают жить и работать. Врачи озадачены, не могут поставить диагноз и называют ее состояние медицинской загадкой.

Но моя мама не единственная, кто пострадал в тот вечер из-за меня. Джош потерял свою стипендию и мечту стать профессиональным футболистом. Его падение через перила раздробило большую и малую берцовые кости в нижней части правой ноги. На следующий день Джошу сделали срочную операцию. Врачи вставили ему титановый стержень в голень и четыре винта чуть ниже коленной чашечки и прямо над лодыжкой. Я не знаю, кто ненавидел меня больше — Арт, Тревор или Джош.

Помолвка Рики и моей мамы распалась из-за этого инцидента. Я никогда не прощу себе, что разрушила ее шанс на счастье. Они оба согласились, что будет лучше не работать больше вместе. Рики был достаточно щедр, чтобы дать маме выходное пособие в размере двухмесячной зарплаты. Конечно, этого недостаточно, чтобы обеспечить нас, поэтому мы перебрались к тете Катрине.

Когда закончилась мамина медицинская страховка, визиты к врачу прекратились, и она больше не могла посещать специалистов, чтобы найти ответ на вопрос о своих мигренях. Она простила меня и никогда не выказывала ни малейшего недовольства.

— Я не в настроении снова вести этот разговор.

— Ну, это чертовски плохо.

— Я устала. Сегодня был очень длинный день.

Мы остались на ночь у Аннели после прибытия в Орландо вчера вечером. Я вела фургон для переезда, а мама ехала на моей старой побитой машине из Феникса. Честно говоря, я удивлена, что моя развалюха выдержала эту поездку.

Мне подумалось, что Себастьяну будет интересно совершить свое первое дорожное путешествие, а я хотела устроить себе развлечение перед тем, как мы начнем следующую главу в нашей жизни. Мы останавливались в нескольких убогих мотелях и осматривали достопримечательности по пути.

Тридцать с лишним часов езды вымотали нас, но воспоминания, которые мы создали, бесценны. Я невольно возвращаюсь к другому путешествию с зеленоглазым мальчиком. Моя машина в то время тоже представляла собой кусок дерьма.

Арт и Джош мелькали в новостных таблоидах и на обложках журналов, став двумя самыми молодыми миллиардерами Америки. Я предполагаю, что они простили друг друга и присоединились к своему деду в расширении сети отелей «Сокол», где могут позволить себе остановиться только богатые и знаменитые.

Арт поначалу пустился во все тяжкие, его несколько раз арестовывали за хранение наркотиков, вождение в нетрезвом виде, нарушение общественного порядка и множество других обвинений, но последние несколько лет он не привлекал к себе внимания. Я надеюсь, что сейчас ему намного лучше. Мне до сих пор обидно, что Арт считает, что я его предала. Не представляю, кто раскрыл его секрет, но это точно не я.

— Ты пойдешь со мной гулять сегодня вечером.

— Категорически нет.

— Когда ты собираешься освободиться из собственной тюрьмы?

Никогда.

— Когда у тебя в последний раз был секс?

Три года назад.

— В прошлом месяце.

— Врунишка.

— Я не вру, — шиплю я.

— С кем?

— С каким-то случайным парнем, которого я встретила в баре. Ничего особенного.

Аннели фыркает.

— Ты думаешь, я тебе поверю?

— Зачем мне врать?

— Ну, ты никогда не упоминала об этом во время наших еженедельных разговоров.

— Это вылетело у меня из головы.

— Ха!

— Синнамон! — послышался крик моей мамы.

Я смотрю в сторону открытой двери. Она называет меня полным именем, а значит, я в глубокой заднице.

— Всё из-за тебя, — обвиняю я Аннели.

— Эй, это ты сказала плохое слово.

Мама появляется в дверях, руки на бедрах, готовая наброситься на меня. Мелкий ябеда заглядывает ей под руку с самодовольным выражением лица.

— Ты выражаешься в присутствии моего внука?

Я показываю на Аннели.

— Это она виновата.

Мама подходит и шлепает меня по затылку.

— Ой.

— Если ты еще раз скажешь плохое слово рядом с моим внуком, я вымою твой рот с мылом.

— Я извиняюсь, прости.

— Хорошо. Уже почти полдень, а мой малыш еще не обедал.

— Бабушка, я не малыш, — протестует Себастьян.

— Ты абсолютно прав, большой мальчик. — Она обнимает его за щеки и целует в лоб.

— Фу! — Он отстраняется от нее.

Она хлопает его по попе.

— Это поцелуй на миллион долларов, парень. Я пойду в ванную, а потом приготовлю тебе что-нибудь поесть.