Шрифт:
Он просовывает руку мне под колено и притягивает меня ближе, целуя в макушку. «Спокойной ночи, солнышко».
Глава 45
Лоренцо
Я вытягиваю шею, и она хрустит. Работа кипит, и это напрягает меня, но мне повезло, у меня есть идеальное отвлечение. Я печатаю сообщение Мие, в котором просто говорится: «Библиотека. Десять минут».
Спустя десять минут она, как примерная маленькая саба, которой я ее учу быть, входит в комнату.
«Иди сюда», — киваю я, указывая на пространство между моих бедер.
Ее дыхание учащается по мере приближения. Она знает, чего я хочу. Это то, чего я всегда хочу в последнее время, и я с трудом могу поверить, что забыл врожденное удовольствие и силу секса, когда и где угодно. Миа пробудила во мне что-то, что я думал, что похоронил вместе с женой.
«Нагнись над столом», — приказываю я, когда она встает между моих бедер. Если ее и беспокоит тот факт, что я явно пригласил ее сюда только для того, чтобы трахнуть, она этого не показывает. Вместо этого она разворачивается и делает ровно то, что я ей сказал, прижимаясь лицом к дереву.
Проведя руками по изгибам ее сочной задницы, я впиваюсь зубами в губу, чтобы сдержать стон, и дергаю ее платье на бедрах.
«Раздвинь для меня ноги».
Она делает это без колебаний, открывая несомненную влажную точку на своих бледно-розовых трусиках. Мой ноющий член плачет по ней.
Я провожу кончиком пальца по ее щели, заставляя ее дрожать. «Что-то заставило тебя намокнуть, солнышко?»
«Д-да», — хнычет она, извиваясь.
«Ты трогала себя?»
«Нет, сэр».
Оттянув хлопок в сторону, я провожу указательным пальцем по ее мокрым складкам. «Тогда почему ты такая мокрая?»
«Я думала об утре». Она подавляет смешок. «А потом ты приказал мне прийти сюда, и я знала…» Я вставляю палец в ее горячий канал, и она задыхается.
«Ты знала, что я хочу тебя трахнуть?»
«Да, сэр». Прижавшись лицом к моему столу, она прижимается своей попой к моей руке и я глубже проникаю в нее.
Я проталкиваюсь глубже, наслаждаясь ощущением того, как ее киска сжимает меня, и зная, что скоро я почувствую ее пульс вокруг моего члена. «И это тебя не беспокоит?»
Она издает хриплый стон. «Вовсе нет, сэр».
«Хорошая девочка». Я вытаскиваю из нее палец, и каждый дюйм ее киски наполняется возбуждением.
Она скулит мое имя, и мои яйца пульсируют от отчаяния, желая заявить на нее права. Мой член пульсирует, а голова кружится, когда каждая капля крови в моем теле устремляется на юг. Я нащупываю свой ремень, ослепленный ненасытным желанием трахнуть ее, пока ее крики и стоны не заполнят библиотеку. Я смотрю на свою послушную маленькую покорную, терпеливо ожидая, когда ее хозяин трахнет ее. Пряжка моего ремня звенит, когда я вырываю ее из кожаных объятий.
Миа ахает. Каждая мышца в ее теле напрягается. «Д-дыня».
Я замираю, мой член напрягается, чтобы освободиться от моей молнии — жаждет оказаться внутри нее. Опускаясь в кресло позади меня, я молча проклинаю свою безрассудность. Я так отчаянно хотел ее трахнуть, что забыл о ней позаботиться.
Она остается на месте, совершенно неподвижная. Взяв ее за бедра, я нежно тяну ее к себе, и она не сопротивляется, когда я тяну ее к себе на колени. «Иди сюда, tesoro». Она сворачивает свое дрожащее тело напротив меня, подтягивая колени к груди и прижимаясь ближе ко мне.
Обхватив ее руками, я крепко прижимаю ее к себе и прижимаюсь губами к ее голове. «Я тебя держу, солнышко». Мое дыхание проносится по ее волосам, вынося нотки жасмина и цитрусовых. Боже, она даже пахнет солнцем и летом.
Она не говорит, но закрывает лицо, а слезы капают с ее подбородка на шелковистую кожу груди. Я нежно беру ее руки в свои и тяну их к ее коленям. «Тебе не нужно прятаться от меня».
Она делает глубокий, сотрясающий кости вдох, прежде чем гигантский рыдание пронзает все ее тело. Я прижимаю ее крепче, и она прижимается лицом к моей рубашке, пропитывая тонкую ткань слезами. Шепча слова утешения, я позволяю ей излить всю боль на мою грудь и желаю, чтобы я мог забрать все ее горькие воспоминания.
Ни один мужчина больше не причинит ей боль. И любой мужчина, который попытается…
Моя челюсть болит, гнев и несправедливость горят в моих венах, но что-то более сильное оседает в моих костях. Ее боль проникает в меня и пробуждает более глубокие эмоции. Инстинкт, который я подавлял слишком долго, пробирается на поверхность, требуя, чтобы я вспомнил, каким человеком я был рожден. Моя работа — защищать ее, прогонять ее демонов. Я буду держать ее, пока она сражается в этой битве, бушующей внутри нее, и помогу ей осознать свою истинную силу.