— Однажды это может вернуться, чтобы укусить их, — спокойно говорит он.

— Да. Однажды.

Мы смотрим друг на друга, между нами крепнет понимание, и уголок его губ приподнимается в заговорщицкой ухмылке.

— Я рад, что мы встретились. — Максим поднимает виски. — За новых друзей.

Я звеню своим бокалом о его бокал. — За новых друзей.

Алкоголь обжигает, скользя по горлу. Вокруг нас остальные игроки разбились на небольшие группы, их болтовня заполняет комнату.

Но одного человека не хватает.

Поставив пустой стакан на барную стойку, я киваю Максиму. — Я сейчас вернусь.

Мик моет руки, когда я захожу в ванную. Его глаза встречаются с моими в зеркале, задерживаясь на моем отражении, как ястреб, выслеживающий свою цель.

Я иду к нему медленными, размеренными шагами, наслаждаясь тем, как из его лица уходит весь цвет.

Он выключает кран. — Привет, Неро. Все в порядке? Я не хотел тебя обидеть…

— Я здесь не для того, чтобы болтать, — рычу я.

Я тащу его к унитазу, засовываю его голову в бачок и смываю, пока он не захлебнется.

Удовлетворение, которое я получаю, даже слаще, чем победа в этой игре.

ГЛАВА 20

БЛЕЙК

— Жена Андрея Аркадьева понятия не имела, как пользоваться рыбным ножом, поэтому она вошла внутрь и вытащила кости пальцами. Она увидела, как я была потрясена, и спросила, в чем дело. Я не могла поверить. Но мне нужно было что-то сказать, и я сказала: «Простите, но я никогда не видела, чтобы кто-то так ел». Вы бы видели, как она покраснела!»

Женщины за столом гогочут, а я с беспокойством разглядываю стоящую передо мной формальную сервировку. Четыре ножа, пять вилок, две ложки. На одном из наших уроков Вита рассказывала о манерах поведения за столом, но тогда эта тема не казалась мне такой уж важной.

Сейчас я жалею, что не запомнила каждое ее слово.

Я прищурилась на самую маленькую вилку. Не-а. Не знаю, для чего она.

Если Екатерине захочется пополнить свой репертуар историями о светских промахах, то я уверена, что дам ей много материала для смеха еще до окончания ужина.

Жена Максима сидит напротив меня, окутанная облаком розового шифона в тон обоям цвета шампанского в этой позолоченной, экстравагантной частной столовой, спрятанной в глубине однозвездочного мишленовского ресторана.

В шелковом платье в обтяжку, которое я выбрала для этого случая, я чувствую себя ужасно плохо одетой.

За нашим столом сидят еще четыре женщины. Все они поздоровались со мной, когда я только пришла, и с тех пор практически не обращали на меня внимания. Судя по акценту, все они русские, и я готова поспорить, что у всех у них мужья в Братве.

Я не знала, чего ожидать от этого ужина, но пока он прошел без особых происшествий. Скучновато, если честно. Последние пятнадцать минут они сплетничали о людях из своего круга и смеялись над шутками с непонятным мне смыслом.

Зачем Екатерина пригласила меня на это?

Она кажется лидером этой группы, но по мере того как она пускается в пространные монологи, я замечаю, что несколько женщин обмениваются насмешливыми взглядами. Я не могу не задаться вопросом, знают ли они, что ее муж потерял благосклонность босса.

Пока Екатерина начинает очередную историю о чьей-то жене, я проверяю свой телефон на предмет новостей от Неро.

Ничего.

Он в покере с Максимом, а я здесь с женами.

Мы никогда не говорили, что будем держать друг друга в курсе событий сегодня вечером, и я серьезно жалею об этом упущении.

Я на волоске от смерти. С тех пор как мы поговорили вчера вечером и открылись друг другу в своих чувствах по поводу этой миссии, что-то внутри меня изменилось.

Вчера вечером я лежала в постели и думала, где же тот гнев, который раньше так ярко пылал.

Я не могла его найти.

Я… простила его.

И я начинаю доверять ему. Я вижу, что он пытается поступить со мной правильно, даже ценой больших личных усилий.

Вчера на кухне он признался, что хочет отменить наш план, потому что беспокоится за меня.

И все же он этого не сделал. Потому что он прислушался к моим желаниям и потребностям.