Я сфокусировал зрение, и сходство с живым человеком резко исчезло. Тело незнакомки состояло из тончайших белых нитей, сплетённых друг с другом. Нити шевелились и пульсировали, отчего по «коже» пробегали волны, как по туманной стене, которая окружила город.

— Я Печаль. Будем знакомы, Живой.

Печаль

Мятежная сингулярность

Адмирал

Съедобна

— Чего хотела?

— Тебя!

Нэнси глумливо захихикала.

— А почему на ужин не пригласила? Я не имею предрассудков насчёт формы тела. Недавно у меня был замечательный опыт с огромным хищным кузнечиком.

— А ещё ты что-то предложил Лешему за гранью традиционных гетеросексуальных практик. Он так впечатлился, что решил сдаться. Верно?

— С нюансами, но да.

— Что ты такого ему предложил? — в голове звучало море предвкушения.

Меня передёрнуло.

— Тебя так интересовал этот вопрос, что ты решила дать мне денег?

— Нет, денег я тебе дала, чтобы ты основательно завис в системной кабинке. Мне нужно было время чтобы добраться до города. После истории с Лешим ты точно не заглядывал в системные кабинки, тебе не могли дать мелкую награду, а значит, минимум сутки. Ты очень быстро бегаешь.

В голосе Печали звучало уважение.

— Ради чего? Ты так хочешь убить меня?

— Убить? Зачем? Живой, ты видишь тут где-то трупы? Я не хороню потенциал противников. Я его осваиваю, поглощаю. Зачем воевать с тем, с кем можно дружить?

Теперь уже рассмеялся я.

— Дружить с паразитом в собственном мозгу? У тех ребят, которые сидят тумане, на мозги намазан орган управления. Ты выжрала их как баночку йогурта и выскоблила языком.

— Да ни хрена ты не понял. Это симбионты. Благодаря этим блокам я могу смотреть на мир глазами каждого из тех, кто принял меня. А они могут заглядывать в головы друг друга, знал бы ты, какие у нас оргии…

— И ты хочешь меня пригласить в свою большую семью? В качестве кого?

— В качестве любимого ребёнка. Или парня. Или отца. Ты можешь стать кем угодно. У тебя будут десятки тысяч братьев и сестёр, друзей, отцов и матерей. Ты никогда не будешь один. Ты сможешь играть в свои игрушки.

— А ребята явно изобрели новую форму инцеста, респект, — это Карлсон прошептал у меня за спиной.

— А в чём смысл для тебя? Ты станешь мной, а я стану тобой. Слияние на уровне эмоциональных оболочек. Я буду хотеть всё то, что хочешь ты, я смогу уметь то, что умеешь ты. Мы будем вместе всегда! А ещё я могу вырвать твоё сознание из гибнущего тела и запустить его заново. Лекарство от смерти, Живой. Свобода.

— У меня вопрос. Сколько было тебя изначально? Сто двадцать восемь человек? Больше?

— О, я смотрю, ты уже успел раскрыть часть секретов. Я довольна, Живой. А какая разница?

— Да вот, понять хочу, осознает ли себя каждый из той толпы? Счастлив ли он? Всё ли ему нравится, не хочет ли он чего-то изменить.

Печаль рассмеялась, громко и заразительно. Следом за ней стала хихикать Нэнси. К ней присоединился Карлсон. Я тоже скривил улыбку, но взгляда от твари не отводил.

— Давай я тебе расскажу, каково это… Ты думаешь, нечто поглотило каждого из них? Нет, всё гораздо, гораздо, гораздо интереснее. Я — высшая форма каждого из них. Я — это любой из участников нашей маленькой секты, который поглотил память и личности остальных. Нет конфликта, нет сожалений, каждый получил больше, чем мог мечтать. Каждый — это Я. И я — это каждый.

Воцарилось молчание. Туман клубился вокруг, а я слушал удары тысяч сердец и тихий рокот тысяч моторов. Нэнси заговорила первой:

— Слушай, кажется, тебе ссут в уши. Что-то мне подсказывает, что есть разница между одноранговыми сетями и иерархическими. Свобода воли там носит условный характер. Это она решает, чего хотят слитые сознания. А для остальных — это да, собственные решения.

— Какие познания! Доводилось испытать на себе?

— Я тоже умею переваривать носителей.

— О, как интересно, но к тебе мы вернёмся, как только я закону с Живым. Могу обещать, ты не почувствуешь разницы. Её нет.

— Босс, а можно я на неё шляпу свою надену? — Карлсон, кажется, совсем не волновался, как и Плакса.

— Я люблю эксперименты, детишки! Мы обязательно всё попробуем. Итак, Живой, ты согласен?

— Я… я хочу в тебя войти!

— О как, ну раз добровольно, почему нет? Хочешь слиться со мной в момент оргазма?

— Ты не поняла. Я хочу войти в основу. Я сам хочу слиться с тобой!

Печаль рассмеялась, звонким, красивым, совершенным смехом, так могли бы смеяться ангелы, если б слушали тупые анекдоты.