Переодевшись, я стоял за сценой, пока один из помощников режиссёра не вручил мне микрофон. Слегка подтолкнув в спину, он пожелал мне удачи. На сцене начала играть музыка…

Что тут сказать? Это был полный провал. Стоило мне выйти на сцену и пройти пару шагов, как раздался крик режиссёра. Он орал, как рассерженный павиан, брызгая слюной на не успевших отойти помощников:

— Что это за кошмар?! Кто так выходит? Что за дуб мне попался! Ты не гвозди заколачиваешь, не вагоны разгружать идёшь. Лицо одухотворённое должно быть, полуулыбка, взгляд, как будто ты заглядываешь за горизонт с надеждой и грустью. Движения плавные! В какую сторону ты идёшь, куда ты смотришь? — обратился он ко мне, перестав возмущаться. Я в ответ пожал плечами. Мне никто же инструкций не выдал. Я вышел и пошёл навстречу Агате.

Потом начался настоящий кошмар. Четырёхминутную песню мы репетировали тридцать минут. Мне объяснили, как выходить, куда идти, как и где стоять, как поворачиваться. Мой мозг взрывался от обилия информации, пока я не догадался подключить ускорение. Это существенно облегчило восприятие информации.

На полу сцены были наклеены специальные крестики, по которым я должен был ориентироваться. Здесь вот остановиться, здесь развернуться, потом в начале второго куплета подойти вот сюда, и прочее. Результатом режиссёр всё равно был не удовлетворён. Он во всеуслышание объявил, что из «этого валенка» сложно сделать что-то путное, но уж лучше так, чем то, что я творил в самом начале.

Репетиция одной песни выжала из меня все силы. Голова гудела, тело устало. Да и по виду музыкантов было сразу понятно, что петь мои песни мы сегодня не будем.

Афанасий в сторонке распекал Агату, что сразу его не предупредила о моём участии, но, посовещавшись с помощниками, решили всё-таки наш совместный номер оставить, взяв с меня слово, что я самостоятельно ещё порепетирую. У них намечался большой разбор полётов, а меня наконец-то отпустили домой, чем я радостно и воспользовался.

Утром встал вялым и не выспавшимся. Всю ночь меня донимала сцена с крестиками на полу. Даже во сне я продолжал репетировать. Это было грустно и смешно. Десять дней назад я участвовал в зачистке области прорыва. Сражался с изменёнными зверями. Пару дней назад меня похитили, и моя жизнь висела на волоске. После всех этих событий я спал крепким и спокойным сном праведника. А после репетиции я несколько раз просыпался в холодным поту, ожидая очередного окрика Афанасия!

Придя немного в себя, я отправился на учёбу, после чего заехал к Арсену. Прошедшая репетиция с Агатой показала мне, что к шоу-бизнесу требуется более серьёзный подход. Глядя на то, как всё организовано у Агаты, я стал понимать, что мой лейбл — просто любительская шарашка. «Вот так комплексы и появляются», — думал я, поднимаясь в кабинет к Арсену.

— Привет! — радостно поздоровался со мной руководитель моего собственного лейбла, после чего отчитался о проделанной работе. Даже показал план моих будущих концертов, которые пройдут в небольших клубах вместимостью от пятисот до полутора тысяч человек. Это тоже неплохой уровень. Конечно, до Агаты не дотягивает, но я пока в самом начале пути.

Похвалив Арсена, я спустился в репетиционную базу, где уже собрались мои музыканты, и репетировал с ними почти два часа. После чего дал Арсену задание найти человека, который подготовит нам концертное выступление. Нет, хореография мне не нужна, но вот какие-нибудь фишки я бы позаимствовал у Афанасия. Как выйти на сцену, как лучше двигаться, и не только мне, но и музыкантам. Кто где должен стоять. В общем, нужен человек, который нам поможет. Да и с освещением надо поработать. Лучше всё заранее подготовить, чем полагаться на самодеятельность осветителей каждой площадки. Ещё была мысль пустить за нашими спинами какой-нибудь видеоряд.

Арсен оценил мои замыслы и пообещал найти такого человека. После того, что я увидел на репетиции у Агаты, мне стало понятно, что наш рок-концерт можно сделать более красивым и зрелищным.

На следующий день Агата меня позвала к себе на базу. Пришлось звонить Платону и откладывать наш поход в дом свиданий на следующий день. Хотелось поработать с Агатой, пока в памяти ещё свежи все подсказки Афанасия. Так что после учёбы мы отрабатывали мой выход на сцену в небольшой репетиционной комнате.

После того как Полина, взявшая на себя роль судьи, заявила, что у меня уже неплохо получается, мы решили, что лучшее — враг хорошего, и перешли к исполнению моих песен. Музыканты группы Агаты оказались настоящими фанатами Нео и отлично сыграли, ну а я тоже не ударил лицом в грязь и зажёг!

— Вот так надо! — усталый и довольный собой, прокричал я в микрофон, заслужив аплодисменты Агаты и Полины. — А не то что этот ваш Афанасий: «стоишь не туда, глядишь не тем»! Вот он — настоящий рок, он от души!

На выходе меня догнала Полина:

— Может быть, сходим куда-нибудь поужинать? — скромно поинтересовалась она.

Я задумчиво разглядывал княжну. Так и не определился, как себя с ней вести. То, что было между нами, в общем-то, не повод для сближения. Да и, по рассказам Нино, скорее всего, именно Полина, а не Алисия, была причиной воздействия на моё сознание. Ну или совокупность. Но это неважно, главное — не очень-то я верил в искренность её чувств. Но, может быть, я и не прав. Просто она, как настоящая княжна, не привыкла проявлять истинные чувства, постоянно скрываясь за маской отстранённой холодности.