— Почему бы мне не погрузиться в свои мысли? Я целовалась с парнем, который намеревался меня убить. У меня были сомнения.

«Ох». Из его легких вышел весь воздух, и его закрутило в штопор от воспоминаний детства, которыми она поделилась. Страданий, которые пережила. Боли, которую он почувствовал, что чуть не разорвала его надвое. В нем проснулась потребность ее защитить. Защитить и утешить.

Защищать, оберегать и утешать потенциальную убийцу МакКадена? Нет. Но уделять ей час внимания каждый день? Это он мог… и должен был… сделать. Не было лучшего способа удержать ее в повиновении.

— Брохан?

Чего она попросит сейчас?

— Да, Виола?

— Моя демонстрация твоей привлекательности требует изменения позы для нас обоих. Сядь. — обхватив его за плечи, она усадила его на землю.

Брохан не оказал никакого сопротивления, когда она устроилась у него на коленях. Такая легкая, и все же он ощущал ее каждой клеточкой своего тела. Его сердце бешено колотилось.

— Чего ты надеешься достичь этим, богиня?

— Много чего.

— Перечисли пять первых пунктов в списке. — его руки сами по себе сжали ее талию. Вид его когтей, касавшихся ее хрупкой фигуры, показался ему непристойным. Щеки вспыхнули, когда он высвободил пальцы, один за другим.

— Только пять? Ты меня сильно ограничил. — Как раз перед тем, как он полностью разорвал контакт, она схватила его за запястья, удерживая на месте, и одарила своей самой нежной улыбкой. — Возможно, есть причина, которая превосходит все остальные. Возможно, я ищу… удовлетворения.

Все его тело дернулось.

— И ты считаешь, что сможешь получить удовлетворение со мной?

— Да.

Как же сильно он хотел ей поверить. Но опыт подсказывал другое.

— Прекрати думать. Это должно стать весельем, а не мученьем. — она наклонилась к нему и нежно прижалась губами к его губам. — Расслабься немного.

Веселье? Было ли ему когда-нибудь весело? В небесах он прошел путь от обучения на воина до воспитания младшего брата, сражался в армии Посланников, пал, превратился в монстра, переполненного ненавистью и жаждой мести.

Местью. Да. Ему следует помнить об этом. Но… все мысли о брате исчезли. Брошан ухватился за них, отчаянно пытаясь хоть как-то защититься от могущественного очарования этой женщины.

— Ты можешь догадаться о том, что будет дальше? — Виола потерлась кончиком своего носа об его.

Он резко покачал головой.

— Скажи мне, что делать.

Удерживая его взгляд, Виола спросила:

— Что ты хотел сделать со мной в душе?

«Все».

У нее вырвался слабый смешок, словно она прочла его мысли.

— У меня есть к тебе еще один вопрос, за которым последует просьба. Что ты будешь делать потом, решать тебе. Ты готов? Где ты хотел прикоснуться ко мне в первую очередь? Где бы это ни было, я даю тебе на это разрешение…

Он сглотнул, его мысли спутались. Что же выбрать. Почему он должен выбрать. Чего она сама могла желать. Но честно говоря? Было одно место, к которому он хотел прикоснуться больше всего на свете. Так что…

Он сделал это. Брохан протянул руку и обхватил ее подбородок, проведя большим пальцем по скуле.

Ее зрачки расширились, а губы приоткрылись. Виола быстро заморгала, и слои ее спокойствия рассыпались у него на глазах, пока не осталась только уязвимость.

— Не понимаю. Ты мог выбрать любую часть и начал с этого. Почему?

— Потому что могу. — потому что она была для него не просто телом, хотя ему и хотелось, чтобы это было так.

— О.
– широко раскрыв глаза, Виола уткнулась носом в его ладони. — Где бы ты хотел прикоснуться ко мне в следующий раз?

Брохан провел кончиками пальцев по ее обнаженным плечам. Нежность ее кожи превратило невинное действие в непристойную ласку, и он чуть не зарычал. Его дыхание стало затрудненным, воздух вокруг него… вокруг них… стал плотнее.

— Где еще? — спросила она низким голосом, запрокинув голову и обнажив элегантный изгиб шеи. Это приглашение?

Он облизнул губы, глядя на ее учащенный пульс. «Я только прикоснусь там. Не стану лизать. Буду сопротивляться своим желаниям. Буду сопротивляться…»

Брохан наклонился и провел языком по этому месту. Легчайшее прикосновение, и все же она застонала в ответ. Музыка для его ушей.

В теле вспыхнула боль… мучительная. Всепоглощающая. Здесь. Там. Везде. Пот выступил у него на лбу, когда он согнул колени, прижимая ее ближе к себе. Дополнительное давление почти сломило его решимость. Он хотел, чтобы это было из-за нее, только из-за нее, и все же…

— Зверь, — выдохнула она, словно это прозвище было самой сладкой лаской.

Раздался треск… сопротивление было сломлено. Он быстро перевернул ее, подхватил и мягко опустил спиной на землю, затем приподнялся и навис над ней. Одно слово вырвалось у него. Приказ.