— Кого?

— Колдуна. Я ясно видел его при свете наших выстрелов. Он призывал своих товарищей напасть на драй.

— Как жаль, что он мне не попался, — сказал Диего. — Я непременно разбил бы ударом топора его безобразную голову, но я надеюсь, что еще увижу его, сердце говорит мне, что непременно увижу, и тогда мы сведем наши счеты. А теперь за работу, Кардосо, завтра мы уедем.

— А живы ли животные, старина?

— Мне кажется, что они их не тронули. Помоги же мне, Кардосо, а вы, сеньор доктор, станьте-ка на стражу да зарядите ружья.

Казалось, что австралийцы, оставившие вокруг драя человек тридцать убитых, окончательно отказались возобновить атаку. После последнего натиска, отбитого героической защитой доктора и двух матросов, они рассеялись по равнине, убегая с быстротой кенгуру, и больше уже не показывались. Вероятно, они спрятались где-нибудь на большом расстоянии от драя и теперь держали совет о том, как бы им овладеть находившимися в нем съестными припасами и джином, не считая животных, которых они рассчитывали изжарить. Быть может также, что они отправились отыскивать какое-либо другое племя с целью одолеть белых людей своей многочисленностью.

Диего перевязали раненую руку и шею, и он с помощью Кардосо деятельно принялся за работу, а доктор и Ниро Варанга сторожили на верху откоса, чтобы не быть застигнутыми врасплох осаждающими.

Диего, бывшему некогда плотником, удалось менее чем за два часа скрепить куски лопнувшего колеса двумя толстыми изогнутыми железными прутьями, вбитыми им топором и скрепленными большими болтами. Насадка колеса на ось потребовала помощи всех его товарищей, так как драй стоял наклонившись на один бок, но в конце концов и эта операция удалась.

— Будем надеяться, что оно выдержит, — сказал Диего, — а в случае надобности мы впоследствии можем сделать и новое.

— Едем, — сказал доктор, — быть может, австралийцы не очень далеко.

— Разве вы боитесь, что они возобновят атаку? — спросил Кардосо.

— Эти скоты упрямы и наверняка испробуют всевозможные средства, чтобы завладеть нашим драем. Наше спасение зависит от быстроты передвижения.

— Давайте припряжем к драю также и лошадей, — сказал Диего. — Ну, Коко, поворачивайся.

— А обтюратор митральезы? — спросил Кардосо.

— Ты прав, дружище, давай поищем его, — ответил Диего. Пока Ниро Варанга запрягал лошадей, матросы зажгли факелы

и начали обыскивать береговой откос, внимательно осматривая все образовавшиеся в земле вследствие жара расщелины и ощупывая тощие кусты иссохшей травы. Не найдя ничего вокруг драя, они пошли по направлению к ручью.

— Вот он! — внезапно воскликнул торжествующим голосом Кардосо. — Слава Тебе, Господи!

— Где ты его нашел?

— На песке возле ручья.

— Тысяча молний! Как он здесь очутился?. Диего подошел к Кардосо и посмотрел на драй.

— Фургон стоит как раз на одной линии с нами, — сказал он. — Украв обтюратор, мошенник сбросил его вниз с откоса.

— Что ты хочешь сказать?..

— Хочу сказать, что мои подозрения возрастают.

— Кого же ты подозреваешь?

— Коко.

— У тебя просто мания, старина!

— Нет, друг мой, уверяю тебя, что эта отвратительная обезьяна замышляет нас убить и что это его рук дело.

— Но с какой целью?

— Чтобы лишить нас превосходного средства защиты. Если бы его украл один из австралийцев, он бы непременно унес его с собой, чтобы сделать себе из него какое-нибудь украшение.

— Твое рассуждение кажется мне верным, старина. Будем же с этих пор хорошенько следить за ним, и если я замечу, что он нам изменяет… О, черт возьми!. Тогда он мне за это поплатится.

Они вернулись к драю и сообщили доктору о сделанном ими важном открытии: митральеза, ставшая было бесполезным бременем, так что они даже собирались ее бросить, снова сделалась для них прекрасным средством защиты на случай, если бы дикарям вздумалось их осадить.

— Пора, — сказал доктор, — и будем ехать как можно быстрее, делая лишь очень короткие остановки.

Они забрались в драй, Ниро Варанга щелкнул бичом по быкам и по лошадям, тяжелая машина съехала в реку и, покачиваясь, двинулась по каменистому дну.

Переехав через Финк без всяких помех, — так как дикари не подавали никаких признаков жизни, — драй направился к северо-востоку с целью приблизиться к сто тридцать четвертому меридиану.

Дело в том, что доктор хотел миновать горные цепи Джемс и Ватерхаузен, идущие вдоль по берегам реки Хьюг.