— Наверно, ничего приятного для нас не выдумают.

— Ах, если бы я мог выглянуть наружу!

— Молчи!

— Что ты слышишь?

— Мне кажется, что я слышу какой-то треск.

— А я вижу дым.

— Каррамба!..

— Тысяча чертей!..

— Они хотят нас поджарить, старина.

— И не быть в состоянии выйти! Ох„ Какой бы я сделал из этих обезьян мармелад! Если дерево сухо, то мы изжаримся, словно бифштекс.

— Нет, дерево живое, и к тому же оно очень толсто и не легко загорится.

— Нужно скорее действовать, Кардосо.

— Что же ты хочешь делать?

— Осуществить твой план. Ну, живее бери мой нож и влезай мне на плечи.

Молодой матрос на заставил повторять себе дважды; он влез на плечи к Диего, схватил своей сильной рукой нож и принялся за работу.

Дерево было очень крепко, но и лезвие ножа было остро и отлично закалено. Имея терпение, можно было выковырять небольшую ямку.

Опасность возрастала. Снаружи слышен был треск горевшей коры, над деревом виднелись клубы дыма, а в глубине мрачной тюрьмы моряков очень быстро повышалась температура, так что несчастные скоро должны были испечься, словно на костре.

Кардосо ковырял ямку с возрастающим бешенством, и через четверть часа он уже сделал маленькое углубление в шесть сантиметров глубины и в семь или восемь сантиметров в окружности.

— Ну, этого будет достаточно, — сказал он и, взяв заряд, вынул из него пулю, а порох всыпал в углубление. Он повторил эту операцию семь раз, сгребая каждый раз разрушительное вещество внутри отверстия в одну кучу.

— А где же взять фитиль? — спросил он, окончив свою работу.

— Тысяча молний! — воскликнул Диего. — Вот мы и попали в большое затруднение.

— Нет, постой, в моем кармане есть клочок бумаги, она может послужить нам вместо фитиля.

— Отлично, дружище. Положи сначала посреди пороха несколько револьверных зарядов — они помогут его действию — и потом заткни мину куском копья, оставив лишь небольшое отверстие для фитиля. Таким образом получится более сильный взрыв.

Кардосо повиновался, потом, воткнув в оставшееся отверстие кусок скрученной и слегка осыпанной порохом бумаги, зажег ее и соскочил вниз.

— Теперь на землю! — сказал он.

— И давай закроемся, — добавил Диего.

Матросы улеглись в самый отдаленный утолок, накрылись трупами австралийца и двуутробок и с величайшим беспокойством стали ждать, что будет.

Они видели, как наверху горела бумага, и слышали легкий треск взрывавшихся пороховых зерен, затем легли ничком, зарывшись под трупы; у них захватывало дух от волнения. Вдруг наверху раздался громкий взрыв, все дерево задрожало, словно готовясь упасть на землю, и в темной тюрьме матросов распространился удушливый запах пороха.

Снаружи послышались пронзительные крики ужаса, затем быстрый топот ног, и крики мало-помалу замерли в отдалении.

Диего и Кардосо нисколько не пострадали от взрыва. С них только сорвало трупы австралийца и двуутробок сильным напором воздуха, возникшим вследствие взрыва мины.

— Вставать! — закричал Диего.

Он поднялся и посмотрел вверх; эти немногие заряды сотворили настоящее чудо: разорванные силой взрыва крепкие волокна эвкалипта висели здесь и там, и посреди них в стволе виднелось отверстие сантиметров в тридцать диаметром.

— Ур-ра!.. — закричал Диего. — Влезь-ка ко мне на плечи, Кардосо, и выгляни наружу, только смотри, берегись копий и держи наготове револьвер.

Молодой моряк в два прыжка оказался у отверстия и приблизил к нему лицо. С земли поднимались красноватые отблески и густой дым, это служило видимым признаком того, что дерево уже начало гореть, но вокруг него не видно было людей.

— Неужели они так перепугались? — спросил сам себя Кардосо.

— Кто перепугался?

— Да австралийцы. Их тут уже нет!

— Это двойная удача. Только смотри не обманись!

— Повторяю тебе, что я никого не вижу. Они все убежали.

— Можешь ты пролезть в отверстие?

— Нет, я слишком толст, но я могу подняться отсюда наверх.

— Нужно быть обезьяной, чтобы проделать такое упражнение.

— Предоставь это мне, старина.

Молодой матрос, крепко держась за края отверстия, скорчился насколько мог, так что ему удалось поставить в отверстие одну ногу.

— Смотри, как бы я тебя не раздавил, Диего, — сказал он. — Если прыжок мне не удастся, так я могу на тебя свалиться. Раз… Два… — Он вдруг выпрямился, вставил в отверстие обе ноги, прыгнул вверх, и его протянутые руки крепко схватились за верхний край дупла. Даже обезьяна не могла бы сделать более удачного прыжка.