— Я посоветовал бы вам теперь подняться к северу до рек Эльсен или Странгуэвс, чтобы не идти по бесплодным восточным равнинам, потом отклониться вдоль по шестнадцатой параллели и постараться добраться до рек Кенгуру или Стеркл, впадающих в залив Карпентария напротив островов Эдуарда Пелью, то есть на том месте, где нас будет ждать яхта.

— Я вполне одобряю ваш план, Эррера, — сказал доктор. — Мне кажется, что это кратчайший путь, ведущий к заливу Карпентария.

А теперь в путь, иначе дня через два на нас нападет вся шайка этих мерзавцев.

И действительно, осторожность советовала удалиться как можно скорее от этих мест. Хотя леса и продолжали еще гореть в той стороне, где находилось озеро, окрашивая небо в кровавый цвет, но людоеды Ниро Варанга могли построить плоты и высадиться на противоположном берегу. Правда, в таком случае они должны были бы сделать громадный круг, но, будучи все до единого прекрасными ходоками, они все-таки не замедлили бы догнать беглецов.

Итак, маленький отряд снова поспешно пустился в путь вдоль по берегу обширных Ньюкаслских болот и направился к болотам Ховер, тянущимся по обе стороны семнадцатой параллели на расстояние приблизительно тридцати пяти или сорока миль.

В продолжение шести часов беглецы продолжали идти на север, углубляясь в бесплодные песчаные равнины, где едва росло несколько жалких кустов nardi да немножко полуиссохших горных деревьев.

На этих сожженных солнцем равнинах не видно было никакой дичи; впрочем, Диего был счастлив, что ему удалось убить пару peramelesobesula — род белобрысых белок, прятавшихся в листве дикого банана, а Эррере посчастливилось найти три или четыре больших клубневидных сочных корня, называемых варрамсом.

Наконец они остановились на южном берегу больших болот Ховер, чтобы дать себе несколько часов отдыха; все четверо страшно измучились от такой быстрой ходьбы и были очень голодны. Они прошли в эту ночь по крайней мере сорок миль и были не в состоянии больше сделать ни одного шага.

Чтобы австралийцы как-нибудь не захватили их врасплох в том случае, если им удалось обойти лесной пожар, наши путники спрятались в густой тростник, покрывавший косу грязной, топкой земли, вдающуюся в болото, величиной в несколько сот метров, и там развели огонь и приготовили завтрак.

Во время их стоянки на бесплодной южной равнине не появился ни один австралиец, не слышно было также никакого отдаленного крика, который бы дал им знать о приближении преследователей. Диего начал успокаиваться и надеяться, что людоеды отказались от мести; напротив, доктор начинал беспокоиться: он боялся Ниро Варанга, зная, что этот злодей способен решительно на все.

— Он будет дожидаться нас где-нибудь на берегу океана, — сказал доктор своим товарищам. — Ведь он знает, где назначено место свидания с капитаном яхты сэра Хантера, и я боюсь, как бы он не приготовил нам там какого-нибудь скверного сюрприза.

— Неужели он обгонит нас и придет первым на место встречи? — спросил Кардосо.

— Да, друг мой, — ответил доктор. — Несмотря на все наши усилия и на то, что мы выиграли несколько часов, мы все-таки не можем тягаться в быстроте ходьбы с его дикарями.

— Это настоящие лошади, — сказал Эррера. — Они за несколько дней проходят невероятные пространства.

— Если Коко приготовит нам засаду, тем лучше, — проворчал Диего. — Я не хочу уехать с этого материка, не заставив его расплатиться за все его подлости.

Они отдыхали, спрятавшись таким образом, три часа; затем, не видя ничего подозрительного, отправились дальше, свернув на северо-восток. Все они торопились добраться до берегов залива Карпентария, так как цель их была достигнута и им больше нечего было делать в центре континента.

К вечеру они дошли до берега Дали-Уотерса, реки, о которой ничего не известно: ни где ее истоки, ни где она оканчивается. К сожалению, наши путники не нашли в ней воды.

На другой день они снова пустились в путь, поставив себе целью дойти до реки Странгуэвс, надеясь, что она, быть может, не совсем пересохла. Места, по которым они проходили, были ужасающе бесплодны; казалось, они составляли продолжение пройденной ими с таким трудом страшной каменной пустыни. Бесконечные равнины, покрытые песком и камнями, в которых не было не только дичи, но даже ни дерева, ни кустика, ни травинки, тянулись одна за другой, путая путников своей дикой бесплодностью. Равнины эти были совершенно неизвестны, и, быть может, ни один белый еще не попирал их своими ногами до той минуты, когда туда пришли наши путники, так что все они, не исключая старого моряка, были сильно взволнованы, не зная, что их ждет впереди. Несчастные чувствовали себя как бы заблудившимися посреди этих сожженных солнцем пустынь. У них не было ни съестных припасов, ни единой капли воды, и их страшно мучили голод и жажда.

В течение трех дней они продолжали идти, или, скорее, кое-как тащиться, к северу, так как ноги их, ослабшие от усиленной ходьбы и от голода, положительно отказывались их поддерживать, и несчастные путники делали нечеловеческие усилия, чтобы не упасть, зная, что если упадут, то уже более не встанут. На четвертый день Кардосо, шедший впереди, увидал вершины нескольких деревьев.

— Виден лес! — закричал он. — Там есть и река.

Это восклицание оживило всех; они сделали последнее отчаянное усилие и, кое-как таща один другого, поплелись к лесу. Два часа спустя они соскочили, или, вернее, скатились, с берега Странгуэвса, в ложе которого между камышами сверкало еще небольшое количество воды.