Этот трудный маневр, требующий необычайной быстроты, замечательной верности взгляда и величайшей уверенности во всех движениях и возможный только для австралийца, был выполнен в несколько секунд. Добравшись до ветвей, дикарь спрятался в листве, затем отвязал от пояса длинную лиану и привязал ее к стволу дерева.

— Молодец дикарь! — воскликнул Кардосо. — Он бросает лестницу, отлично зная, что нам бы никогда не удалось взобраться на дерево по способу австралийцев.

— Вот хитрец-то! — сказал Диего, весело потирая руки. — Вот тут и проповедуйте, что австралийцы идиоты!..

— Да ведь ты и сам прежде говорил, что они идиоты, — смеясь ответил Кардосо.

— А теперь я отдаю им справедливость и нахожу, что они умнее нас. Ну, наверх!..

Сказав это, он схватился за лиану и начал по ней подниматься, что ему и удалось сделать очень быстро, несмотря на его уже немолодые годы. Когда он добрался до дикаря, чрезвычайно довольного своим изобретением, к ним тотчас же присоединился и Кардосо.

Бросив беглый взгляд на окрестности, наши моряки никак не могли удержаться, чтобы не вскрикнуть от радости и изумления.

Приблизительно в четырехстах шагах от дерева на берегах озера расположился большой лагерь, состоявший из сотни лачуг, построенных из коры каучуковых деревьев, набросанной на несколько кольев, и из трех более высоких хижин, сделанных несколько тщательнее.

Сотни две австралийцев, мужчин, женщин и детей, копошились в лагере: одни готовили обед, другие упражнялись в метании бумеранга, третьи чинили свои жалкие жилища. Немного подальше, возле одной из трех хижин, группа мужчин окружила одного дикаря, одетого в красную рубашку и державшего в руках ружье. Казалось, он объяснял им механизм этого оружия.

Диего вгляделся в этого человека и испустил глухое проклятье.

— Это он! — воскликнул старый моряк с ненавистью. — О, если бы я мог его захватить!

— Это Ниро Варанга, — сказал Кардосо. — Мошенник учит стрелять своих людей.

— Но где бы мог быть доктор?

— Без сомнения, в одной из двух хижин, окруженных палисадом. Посмотри-ка, старина, посмотри», кто-то оттуда выходит.

— Тысяча миллионов молний!.. Это вьередан!..

— Да, это действительно он, приятель!..

— Он здесь!.. Да, верно, этот проклятый колдун сам Вельзевул, своей собственной персоной! Отлично!» Теперь-то я непременно сверну тебе шею!.. Клянусь, что сверну, во что бы то ни стало!..

— Значит, доктор не ошибся, Диего.

— Да, не ошибся, но я непременно рассчитаюсь за все с этими двумя канальями. Посмотри-ка, мой проект оказывается очень подходящим: лес окружает три четверти всего лагеря и состоит из каучуковых деревьев. Какой можно устроить превосходный пожар!..

— А что же потом?

— Мы подползем к тем двум хижинам и спрячемся посреди кустов, а наш австралиец и его жена подожгут лес, и когда внезапно разбуженные дикари выбегут из своих лачуг, мы выскочим на середину лагеря, выстрелим в них из наших ружей и из револьверов и бросимся к трем большим хижинам; в одной из них мы наверняка найдем доктора и…

Старый моряк внезапно остановился, глядя на Ниро Варанга и его дикарей глазами, сверкающими гневом; дело в том, что они вытащили из одной из трех больших хижин какую-то тяжелую, ярко блестевшую на солнце вещь.

— Митральеза! — воскликнул Диего глухим голосом.

— Видно, эта хижина служит арсеналом для Ниро Варанга? — заметил молодой матрос.

— Кардосо!.. Дружище!..

— Что с тобой, старина?

— Гром и молния! О, какой великолепный сюрприз приготовим мы этим обезьянам!..

— Объяснись, Диего, мне кажется, что ты сходишь с ума.

— Мы завладеем митральезой!

— Каким же это образом?

— Хижина эта возле леса. Сегодня ночью мы в нее проберемся, зарядим митральезу, и когда дикарь подожжет лес, мы, со своей стороны, начнем чертовскую музыку.

— А если хижину сторожат?

— Мы это узнаем; а теперь молчи и будем смотреть, что делают эти канальи.

Ниро Варанга велел отнести митральезу на середину лагеря и начал ею маневрировать, как человек, знающий в этом толк. Он заряжал ее, показывая своим изумленным подданным, как надо вкладывать в нее патроны, которые они, быть может, сначала приняли за игрушки белых людей; потом он стрелял из нее по деревьям соседнего леса. Тем не менее его подданные проявляли сильный страх при каждом выстреле и с большим недоверием лишь дотрагивались до этого разрушительного орудия, действие которого они уже наблюдали во время осады драя.

Как видно, изменнику было не так-то легко добыть себе хороших артиллеристов; без сомнения, его солдаты предпочли бы свои бумеранги и копья ружьям и митральезе.

Перед солнечным закатом грозное оружие было снова отнесено в хижину, затем дикари разбрелись по лагерю.

Моряки видели со своего наблюдательного поста все происходившее в лагере Ниро Варанга, но оставались на нем до тех пор, пока в лагере не погасли огни; впрочем, это время прошло для них не без пользы, так как они убедились, что план их легко выполнить.