Про такую возможность приходится серьезно думать, учитывать последствия встречи с недоброжелательно настроенными туземцами. Вооруженными поголовно разным холодным оружием.

Толк есть от столярного ножа, изоленты, пакетов, фонариков, второй из которых я починил, поправив слетевший контакт, а теперь еще зримо подняло настроение обладание кинжалом и посохом шамана. Остальные мешки и кошеля на поясе оказались забиты какими-то травяными сборами, корешками и разнообразными частями тел неизвестных животных.

Как-то; головы змей, каких-то сусликов и ящериц, лапки птиц и крылья тоже.

Еще несколько насекомых, от огромных пауков до скорпионов и фаланг по внешнему виду, все это сушеное и вяленое.

Понятно, что жаркая степь — то самое место, где вся эта живность активно водится, плодится и размножается. Стоит поберечься от таких гостей, придется волосатую веревку кругом вокруг себя укладывать во время ночлега, как я про это дело знаю из роликов Ютуба.

Только у меня такой нет пока.

Шамана, кстати, никто из свежеприбывших Чертей и пальцем не тронул, в отличии от мужика с перерезанным горлом. Того просто оттащили за ноги и небрежно бросили в пятидесяти метрах от колонн.

Тащили прямо в мою сторону, я еще успел испугаться, что дотащат до моего укрытия, поэтому с огромным облегчением вздохнул, когда его бросили недалеко от дороги.

Похоже, что трогать шамана опасаются все поголовно, и его соплеменники, и существа из других племен, которых я теперь постоянно называю Чертями за серо-зеленые рожи.

Караваны следуют один за другим с разрывом по времени в полтора-два часа, поэтому в светлое время суток они прошли мимо меня восемь раз.

В них я наблюдаю только мужчин с оружием, еще есть немного рабов и совсем нет женщин-Чертей, мне кажется, что все они едут на войну.

С кем могут воевать кочевники-Черти? Судя по пленникам, только с нашим братом.

Куда они тут еще могут без своего племенного скота отправиться? На местный курултай?

Вряд ли, туда только вожди ездят. А эти отряды похожи на военную экспедицию, да и едут в одну сторону.

Чтобы возвращались с войны — на это точно не похоже, нет раненых и пленников маловато, слишком все воины бодренькие и бдительные.

Однако два каравана остановились около столбов подольше, не только молитву прочитали, а еще принесли жертву сразу после нее. Жертвой в обоих случаях оказалась пожилая человеческая женщина, каждая из которых сильно отбивалась, кричала и пиналась. Однако каждая неумолимо попала на тот самый лежак, где ей перерезали горло под заунывно-страшные напевы шамана племени.

Вообще тема с шаманами здорово популярная у нелюдей, как я понимаю, его напевы и камлание занимают минут пятнадцать-двадцать, три четверти всего процесса принесения в жертву.

Типа без его голосистых песнопений жертву могут не принять боги и вообще, он тут явно самый главный в таких делах.

Общается напрямик с тем, кому приносят жертву, сообщает про это сразу наверх.

И горло он режет сам однозначно, никто в квадрат из колонн больше не смеет заходить. Как я вижу издалека, тела после этого забирают и уносят куда-то в глубь каравана.

Кажется, еще не такой простой конец, как захоронение где-то в земле или просто на земле, их ждет.

Черт, от дневной жары мне не так хочется есть, однако голод все же чувствуется. Уже сутки я во рту маковой росинки не держал, теперь занимаюсь лечебным голоданием по случаю, как сам себя уверяю.

Со временем и другая проблема зримо нарисовалась. Похоже, что кровь жертв стекает именно в то каменное блюдо, из которого я набирал воду. И теперь, если снова не случится грозы, больше пить мне нечего.

Начинаю сразу экономить воду, пью малюсенькими глотками, однако к вечеру у меня остается всего немного больше литра.

Понимаю, что воду нужно было беречь, один раз точно следовало снова сбегать к чаше между караванами, чтобы наполнить большой пакет с помощью маленького. Ну, пока они не начали жертвы приносить. С флягой я разобрался, там какой-то непонятный и вонючий настой оказался налит. Пришлось его слить в землю и засыпать от заметного запаха песком. Теперь у меня есть нормальная флага на шестьсот-семьсот миллилитров из крепкого дерева, склеенная из двух половинок.