Мужики останавливаются. Проверяют того, как лошадь, тоже щупают грудь и руки, заглядывают в зубы, все как с покупкой и выбором лошадей, только что копыта с подковами не смотрят.

— А что умеет?

— Да все по крестьянской жизни, не мастер-кузнец, конечно. Только и цена моя всего десять талеров на два года его повинности, — я накидываю безропотно стоящему мужику петлю из веревки на шею, обозначая его статус, типа, как закупа-должника.

— Только сейчас не отдам, приходите рано утром за ним, — предупреждаю я покупателей нелегального товара. — Еще с утра на нас поработает и все, тогда выдам в хорошие руки за небольшие талеры.

— Придется время от времени лупить его, не строптивый, но бывает дурной, — даю я новой вещи характеристику. — Разок по морде дать или плетью по спине, сразу в себя приходит. На месяц хватает по времени, чтобы работал справно.

Состоятельные хозяева видят, что тот не спорит с моими словами, не сопротивляется напраслине возводимой.

Что он не свободный человек, а молча стоит и позволяет на себя петлю надеть безропотно. Значит и точно — закуп бесправный.

— Утром заберу, — соглашается первый покупатель и мы дружно хлопочем, выгоняя купленные телеги и выводя выбранных лошадей.

После их ухода мужик по прозвищу Птица приходит в себя и вопросительно смотрит на меня, что мол со мной сейчас было, ничего не помню.

— Плохо вел себя. Придется наказать, — говорю я ему и кручу руки мужика.

Вяжу и кладу под телегу, привязываю пока к колесу.

— Сегодня точно не убежит, дальше уже не наши проблемы, — вытираю пот со лба.

Он, конечно, все расскажет хозяину про то, кто мы такие и что он совсем не наш должник. Только еще трое уважаемых в этой местности свидетелей подтвердят, что никак не спорил с тем, как его назвали закупом и хотели продать на две года. Поэтому придется ему в этом богатом селе вволю поработать какое-то время.

Его хозяин и так понимает, что подобные дешевые распродажи устраивают только те товарищи, кто товар сам точно не покупал и не заработал. Так что ничего особо нового он от нашего Птицы не услышит. А за разговоры лишние еще и леща отвесит, как новый полноправный хозяин его теперь немудреной судьбы.

И молчать скажет, уже понимая сам, с кем связался и чьих лошадей покупал под покровом темноты.

Я не сплю до поздней ночи, несколько раз во двор выходят наши, зовут меня с ними выпить и поговорить по душам, однако я твердо отказываюсь.

Зато никаких совсем драк не случилось, пусть Шнолль и пытался несколько раз устроить веселье. Терек всех развел и всем все объяснил, да и местные мужики не стали бы в своем уме связываться с нахальным мечником.

Поэтому принимаю пьяные тела в полночь и раскладываю их по телегам.

Наемники ничего не видят, что у нас всего стало заметно меньше, зато лично меня ждет приятный такой сюрприз.

Фиала походит ко мне вплотную, прижимается всем своим сладким телом, я ее обнимаю и вскоре мы уже под второй из телег исполняем танец страсти из нескольких подходов.

Мне все очень нравится, однако уже светает, я отправляю девушку на вторую телегу возницей, накидываю уздечки на оставшихся лошадей. Да, вот так было у нас сразу пять подвод вместе с той, которая нам досталась в наследство от Товера, а теперь всего две осталось, даже мне с Птицей не трудно их приготовить к отъезду. Мы уже выезжаем, когда приходит покупатель Птицы с своим товарищем.

Отдаю ему в руки веревку от связанного мужика, снова ничего не понимающего, получаю десять монет и нахлестываю лошадку, торопясь отъехать подальше от таверны.

Скоро проснутся наемники и поймут, что нас обокрали злодеи, судя по всего двум оставшимся телегам и семи лошадям.

Да еще и работника Птицу украли в довесок ко всему движимому имуществу.

Он сам тоже начнет голосить, пока не получит могучей рукой по затылку от нового хозяина.

Поэтому скорее в путь!

Да, пробуждение у моих приятелей вышло неожиданное и на редкость буйное для меня.

Когда Грипзих поднял голову, чтобы найти свою лошадь и не увидел ее, сразу начался концерт по заявкам для зрителей и слушателей.

Пришлось остановиться на краю какой-то рощи и выслушать массу неприятных слов про себя. И от него, и от Шнолля, и от Вертуна, только Терек промолчал, догадываясь про себя, почему я так сделал.

Девки смотрят испуганно, не собираемся ли мы хвататься за оружие, потому что я тоже не стал себя сдерживать и выложил всем, что я про них думаю.

— Да сами виноваты! У каждой таверны останавливаетесь, как дети малые! Договорились же никуда не заезжать два дня! И хрена ли вчера вы учудили?