На следующее утро Клерк пришёл снова и капитан, выбрав подходящий момент, предложил:

– Я бы с удовольствием изучил ваш язык. Возможно, это даст нам больше возможностей для взаимопонимания. Как ты на это смотришь, Клерк?

– Никак. Вам это не пригодится, – сурово отрезал Клерк.

– Дело ваше, – смиренно согласился капитан. – Я лишь хотел помочь вам. Ну хоть прогулки можете организовать? – уцепился он за последнюю возможность. – Вам, роботам, этого не понять, но живому существу нужно движение. Ходить, – изобразил капитан пальцами шаги. – Это основа жизни.

– Я передам вашу просьбу руководству, – согласился Клерк.

Робот оказался, как впрочем и полагалось таким типам, весьма дотошным следователем и капитан как-то нечаянно посетовал по этому поводу:

– Вам следовало бы взять в плен женщину. Вот где настоящий гейзер эмоций.

Клерк это понял по-своему. Его лицо исказилось и очень быстро приняло форму довольно миловидного женского лица.

– Нет-нет, – запротестовал капитан. – Ты меня не так понял. Верни это обратно, – обвёл он свое лицо пальцем, – Я не смогу и сотой доли воспроизвести из этого убийственного арсенала.

– Почему убийственного? – не понял Клерк.

– Ну, – растерянно улыбнулся капитан, пытаясь сформулировать ответ, – это сложно объяснить. Любовь-морковь и всё такое.

– Чтобы любить вам нужно есть овощи? – опять не понял Клерк.

– Это просто выражение такое, – пояснил капитан. – Я же говорил, что для лучшего понимания мне нужно знать ваш язык, – с досадою отметил он. – Я бы сразу понял, какие образы используете вы для выражения чувств и сравнить их. И всем было бы ясно.

Клерк задумался, но ничего не сказал.

Только через несколько дней он пришёл улыбающимся.

– Вам разрешили прогулки и дать основы нашего языка, – радостно доложил Клерк. – Начальный курс, – уточнил он.

За очень короткое время Клерк поднаторел в области жестов и мимики и вёл себя практически как человек.

Капитан от радости чуть было не потёр руки, но вовремя спохватился. Досадно было бы провалить такой успех в первый же день.

Для прогулок ему выделили довольно просторное соседнее помещение, где кроме стен ничего не было. Но и это страшно обрадовало капитана. Теперь он мог гулять.

С языком оказалось всё ещё проще. Утром он встал с башкой, полной набитой какой-то дребеденью и только когда пришёл Клерк, смог понять, что во время сна ему «загрузили» язык.

– Чем больше мы будем говорить на нём, тем быстрее вы его освоите, – успокоил капитана Клерк.

Но на деле оказалось всё не так просто. Видимо создатели этой технологии что-то не доработали или восприятие образов у них было устроено по-другому, но восприятие давалось с трудом. Хотя капитан, каким-то невероятным образом и знал образное значение каждого слова, но ни прочитать, ни определить на слух его не мог. В башке всё постоянно путалось и «синхронизировать» звуки и буквы стоило титанических усилий.

Впрочем, довольно скоро мозг разобрался в этой чехарде и дело пошло на лад. Уже через пару месяцев капитан мог свободно читать, практически полностью понимая смысл написанного, но говорить он научился гораздо позже, когда с грехом пополам научился думать на чужом языке. Писать он так и не научился. Просто было не на чем. Бумаги у пришельцев не оказалось, а доступ к сложной электронике у него был закрыт. Почти сразу, Клерк притащил ему какой-то допотопный планшет, где было всего три кнопки. Вверх, вниз и выбор. Для чтения этого было достаточно и капитан несказанно рад был и этому. Судя по количеству заголовков файлов – читать не перечитать. Но писать на нём было невозможно.

Спустя какое-то время капитан попросил поставить ему в комнату нечто вроде телевизора, чтобы более полноценно изучить жесты и мимику пришельцев, но с ним вышла заминка.

Вначале Клерк вроде бы одобрил идею, но уже на следующий день заявил, что это невозможно. Отдельного канала для просмотра у пунерианцев не существовало, а позволить контактировать с другими членами экипажа ему не могли. Как впоследствии узнал капитан, никто просто не захотел заморачиваться с настройками безопасности ради одного пленного. «Изолировать» его от остальных было секундным делом. Было правда, предложение, просматривать статистические картинки, но капитан гордо отказался. Не хватало ещё смотреть каждый день на эти тупые рожи.

Было немного досадно, что вариант с теликом потерпел неудачу, но зато оставалось больше времени на прогулки и просто поразмышлять о дальнейшей своей судьбе. Правда, это доставляло с течением времени всё меньше удовольствия, поскольку представлялось почему-то в мрачных тонах. Одно воспоминание о Клерке уже вызывало тревогу. Его способность к мимикрии поначалу вызвало такое беспокойство, что капитан подолгу не мог уснуть, мучаясь от страхов и переживаний. Подобный терминатор, созданный на грани добра и зла, но не ведающий что это такое, мог в одиночку с лёгкостью уничтожить всю колонию. И только когда капитан вспомнил об идентификаторе, встроенный на уровне генов в каждого колониста, немного успокоился. Поначалу этот идентификатор предполагалось использовать для идентификации личности, если от человека мало что осталось, ну и для ограничения доступа к некоторым объектам. Но со временем это свелось лишь к защите от проникновения диких зверей на территорию колонии. По крайней мере, подумал капитан, система предупредит, что в зоне находится неопознанный объект и поднимет тревогу. Как работает эта система капитан толком не знал и сейчас радовался, что выудить из него эту информацию не удастся. Тем не менее, однажды Клерк всё же спросил его об этом, но не получив вразумительного ответа, больше не возвращался к этой теме. Тем не менее, в душе капитана всё же остался горький осадок, что он был прав в своих подозрениях и вся его «помощь» до добра не доведёт. Пока утешало только одно: он тоже учился на своих врагах.