— Да, чего только Евгений Фёдорович уже не ввёл в моду: то пилку для ногтей, то теперь вот туфли, — Петрович покачал головой.

— Ну так художник, — Юра хмыкнул. — Тонко чувствующая личность с отменным вкусом, — он слегка повысил голос, явно кого-то передразнивая.

— Слышали бы они, как он тонко матерился, когда со Свинцовыми только-только разбираться начали, мигом мнение бы сменили, — Петрович ещё раз осмотрел поляну.

— Вот уж вряд ли. Нашёлся бы идиот, сказав, что это изысканно и очень модно, — Юра подошёл к своей лошади и вскочил в седло.

— Не говори, — Петрович последовал его примеру. — И чего только люди не придумают! Он на мгновение замолчал, а потом всё-таки добавил: — Так что думаешь?

— Я же уже сказал, не знаю, — Юра задумался, а потом нехотя добавил. — Лично у меня сложилось впечатление, что кто-то нарочно надел конкретные туфли и прошёлся в них по поляне. Они же только в моду начали входить, мало кто их у нас покупал.

— Словно на кого-то пальцем показывают и кричат: «Вот же он! Рысевы, куда вы смотрите!», — добавил Петрович, тронув поводья. — Вот что, покрутись здесь с ребятами ещё немного, а я, пожалуй, в Ямск поеду. Надо бы к сапожнику тому наведаться да узнать, кто у нас такой модник, который такую обувь у него заказывал, кроме Евгения Фёдоровича.

— А вот это правильно, — Юра кивнул и тронул пятками бока лошади, направляя её к другой тропе, по которой, скорее всего, ушли от молодого графа и Игната браконьеры.

Петрович же с пятью егерями направился обратно по той дороге, по которой они приехали сюда, чтобы ехать в Ямск. Дело принимало скверный оборот, но выяснить, кто же здесь безобразничает, было необходимо, и все егеря это прекрасно понимали.

Светлана вышла из автомобиля и огляделась по сторонам. Дом был большой да ещё и располагался посреди небольшого парка. И это в черте города. Для многих подобные дома были непозволительной роскошью.

Петрович не повёз их в Ямск. У него оказалось много неотложных дел, и эти дела не включали в себя девушек. Старший егерь сопроводил их до родового поместья Рысевых, где их уже ждала машина. Они пересели с лошадей в автомобиль и доехали до Ямска в комфорте. В машине они не ездили до этого ни разу, и Светлана чувствовала себя немного опустошённой. У Свинцовых не было ни машины, ни городского дома в Ямске, а у Рысевых они никогда здесь не бывали. Нет, Сергей Ильич приглашал Свинцовых на приёмы, которые устраивал в родовом поместье, но девочки в то время были ещё слишком малы, и их не брали на балы. А потом отношения были испорчены до такой степени, что ни о каких приглашениях речи быть не могло.

Женю в тот раз, когда он убил Бориса, пригласили только из-за настойчивой просьбы Машки Соколовой. Но сейчас понятно, зачем она так настаивала. Наверняка же хотела избавиться от своего Ондатрова и за Рысева выскочить. И ведь всё сделала, чтобы мечту осуществить. Стерва! И что Женя в ней нашёл?

Из машины в это время вылезли Анна с Милой. Света покосилась на слугу, достающего их чемоданы. Как же их угнетающе мало! Но в этих чемоданах действительно находится всё, что у девушек осталось. Да ещё и то, что было в этот момент на них надето. Светлана заметила, что сёстры покосились на егерей, стоящих возле ворот. Вот же вертихвостки! Она невольно нахмурилась. Ей бы с собой разобраться, а приходится ещё за младшими сёстрами следить, чтобы они глупостей не наделали.

Дверь открылась, и на крыльцо вышел дворецкий.

— Госпожа Свинцова, госпожа Свинцова и госпожа Свинцова, — он по очереди поклонился каждой из них, при этом у него был такой вид, словно он делает девушкам одолжение. — Проходите в дом, её сиятельство ждёт вас.

Светлана глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду, и первой вошла в просторный холл городского дома Рысевых.

Маша стояла сразу напротив двери. Светлана оглядела её неприязненным взглядом. Этот взгляд не ускользнул от графини Рысевой. Маша жёстко усмехнулась. Всё-таки Светку она неплохо знала, та была не намного младше её самой. и прекрасно предугадывала, что та может о ней думать.

— Здравствуй, Света. Проходи, — Маша довольно холодно махнула рукой. — Не стой в дверях. На улице ещё холодно, да и к тому же ты перекрыла дверь, и твои сёстры сейчас ждут на улице.

— Да, конечно, ваше сиятельство, — в голосе Светланы прозвучала ирония.

— Я знаю, что ты сейчас думаешь, — спокойно сказала Маша, не отрывая от неё пристального взгляда. — Тебе кажется, что это я виновата в вашем бедственном положении, не так ли?

— Да, — резко ответила Светлана. — Если бы ты тогда не настояла… Ондатров тебя никогда не устраивал, не так ли? Ты всегда хотела Рысева. У всех в тот вечер был только один вопрос на уме: а когда это Женя успел тебя нарисовать? Для таких портретов нужно позировать.

— Света, остановись, — прошипела Маша. — Мои отношения с Женей тебя не касаются. Да, хочу тебя разочаровать, но Рысевы всё равно бы убили Борюсика, даже если бы Женя тогда не был приглашён. Потому что твой кузен убил рысь и сделал это на землях графа, а потом чуть не убил Женю. И я не понимаю, как у Сергея Ильича хватило выдержки просто вышвырнуть вас с ваших земель, а не вырезать ваш род подчистую. Лично я так и поступила бы.

— Света!

Светлана резко развернулась и посмотрела на Анну.