Они уехали через три дня, за два часа до нашего с Машей отъезда. Бракосочетание было очень скромное, и Светины сёстры на него не пришли. Я пытался выяснить причину, но мне её никто так и не озвучил, так же как и Игнату. Что бы между сёстрами не произошло в наше отсутствие, это осталось исключительно между ними.

— Ну что же, теперь нам каждую весну хочешь не хочешь, а нужно будет ездить к Игнату с проверкой, — сказал я, поворачиваясь к Маше. — Думаю, у Фыры будет один кавалер, но, всё-таки нужно будет её вывозить к нему домой, а не наоборот. Кошки — жуткие собственницы, а уж рыси свою территорию очень ревностно охраняют. Даже, как оказалось, домашние.

— Раз нужно, значит, будет ездить, — Маша улыбнулась и взяла меня под руку. — Нашему сыну тоже будет полезно с самого детства знакомиться со своими землями.

— Ты уверена, что у нас родится сын? — Я притянул её к себе.

— Конечно, мне же Лебедев сказал, — и Маша хихикнула, видя моё выражение лица.

— А, ну да, в этом случае можно быть абсолютно уверенным. — И мы пошли к машине, чтобы съездить домой за вещами.

Дома меня встретил Петрович. Он ждал у ворот, сложив руки на груди.

— И что у нас стряслось? — спросил я, в то время как Маша направилась в дом за чемоданами.

— Я хочу знать, что вы решили насчёт Василькова, — ответил Петрович.

— А что ту решать? Я как вспомню Адриана, прячущегося под юбками у Жу-Жу, да Чижикова в перьях, так у меня сразу последние сомнения в его абсолютной непричастности исчезают. Это надо было додуматься, именно его пытаться за браконьера выдать. Уж лучше бы они туфли прекрасной Елены в грязи потеряли. Более правдоподобно было бы. — Я замолчал, и почти через минуту продолжил. — Я не оставлю это дело, не переживай. Что бы эти твари ни задумали, но они охотились без разрешения на землях Рысевых. Мы не жлобы. Хочешь поохотиться, оформи всё как следует и иди охоться. Всё-таки сами понятия охоты для нас не чужды. Рыси — хищники и травоядными никогда не станут. Но вот так… Мы найдём их, Петрович, даже не сомневайся. Нужно только немного подождать.

— Я и не сомневаюсь. Что до вашего возвращения постараться узнать? — спросил он деловито.

— О мотивах тут даже думать не стоит. Серебряный рудник Камневых, конечно. Прошение на разработку застряло где-то в имперской канцелярии, всё-таки добыча драгоценных металлов, это довольно хлопотное дело, требующее кучи разрешений. Самое главное, это доказать чинушам, что мы не собираемся чеканить собственные деньги, — я на мгновение задумался, затем тряхнул головой. — В общем, неважно. Это пока проблема деда и нашей своры юристов. Только всё это могло создать ложное впечатление, что мы не хотим заниматься разработкой этого месторождения. И что вассалитет Елена получила из-за своих весьма выдающихся и прекрасных во всех смыслах этого слова… хм, глаз. Да, её глаза сбивают наповал, особенно когда платье порвалось в драке, — и я хохотнул, вспомнив эту чертовку.

— Если я правильно понял, то в поисках следует больше внимания уделить тем несознательным господам, кто к баронессе подходил с предложениями по поводу рудника? — Петрович внимательно смотрел на меня.

— Да, именно этим господам. Конечно, нельзя исключать того, что кто-то решил избавиться от Адриана руками Рысевых, ради прекрасных глаз Елены, да именно глаз. Тем более что совсем недавно нам пришлось столкнуться с последствиями подобных игрищ на наших новых землях, но это всё-таки менее вероятно, что серебро. — Я замолчал, а Петрович с минуту обдумывал мои слова, затем кивнул, показывая, что всё понял. Но уходить не спешил. — Что-то ещё?

— Да, я хочу представить вам нового сотника вашей егерской сотни, — ответил Петрович. — Мы с Игнатом представили кандидатуру Сергею Ильичу, и его сиятельство утвердил парня. Ефим, иди сюда.

Я долго смотрел на Ефима. Молодой, ершистый, он был очень грамотным специалистом, другого Петрович никогда не поставил бы на эту должность. Не слишком ли он молод? Я смотрел на него так внимательно, что свежеиспечённый сотник невольно нахмурился. Я его почти не знаю, и у него есть один очень большой недостаток — он не Игнат, тот-то привык ко всем моим закидонам и воспринимал их в большей степени философски. Боюсь, я буду в первые дни необъективен. Но, ничего, это тоже своего рода опыт и проверка на профпригодность.

Вот только личного помощника нужно выбирать не из егерей, а то я их замучаюсь менять. Ладно, что-нибудь придумаю. В конце концов, попрошу Игната прислать мне того молодого юриста, который деду на Урале помогал. Он вроде бы разумный парень и на роль секретаря всё-таки лучше подходит, чем егерь.

— Ты с нами едешь? — спросил я, наконец, у Ефима, нарушив воцарившееся молчание.

— Это входит в мои обязанности, сопровождать ваше сиятельство, — спокойно ответил парень, не отводя взгляда.

— Ну, хорошо, — я повернулся к Петровичу. — Нормально, сработаемся.

— Ваше сиятельство, к вам граф Медведев Дмитрий Фёдорович, — в комнату, где Фыра производила на свет своих первых котят, проскользнул Слава.

— Пусть подождёт, — ответил я. — Займи его чем-нибудь. Чаем напои. И где Мамбов?

— Олег Владимирович ждёт в гостиной. — Тут же ответил Слава.

— Вот пускай вместе и подождут. Всё равно Медведев ничего мне не скажет такого, что не касалось бы Олега. Я вообще подозреваю, что он пришёл дать нам ценные указания насчёт этого мошенника или афериста, жулика, в общем. — Резко ответил я, и тут Лебедев положил второго котёнка поближе к морде Фыры, чтобы та смогла его вылизать.