Эш кивает, уткнувшись в мою шею, но я вижу, что он все еще охвачен возбуждением.

— Мы точно не можем? Даже чуть-чуть?

Я едва не улыбнулся его мольбе, потому что так приятно видеть его таким, моего сильного короля, ради меня готового стать уязвимым, но чувствую, как слезы жгут мне глаза, подступая к горлу. Почему именно сегодня я застал его за прослушиванием вальса? Именно в этот вечер он решил, что хочет отдать мне что-то особенное?

Почему именно сегодня он напомнил мне о том, как сильно меня любит? Заставил меня вспомнить, как сильно я люблю его?

— Эш, — повторяю я, надеясь, что он не услышит слез в моем голосе. — Ты же знаешь, что мы не можем.

В какой-то момент мне кажется, что он собирается поспорить, и если он это сделает, то я пропал. Я и так едва в состоянии держаться за здравый смысл и мораль, и если он попросит, я уступлю. Я не могу отказать себе в удовольствии насладиться изгибами длинных бедер Эша, напряженным рельефом его живота, всхлипами и стонами, мыслью о том, как он кончает себе на живот, пока я глубоко вгоняю свой член в его гостеприимную попку…

— Ты прав, — наконец с тяжелым вздохом произносит он, и кажется, что сам воздух вокруг нас разряжается. — Ты прав. Я говорил, что мы не могли позволить себе это раньше, и не должны были сейчас. Это причинит боль Грир. — Он поднимает голову, чтобы посмотреть мне в лицо, и его красивые губы изгибаются в печальной улыбке. — Неужели ты не можешь все уладить с Абилин, попросить прощения у Грир, чтобы мы снова могли быть вместе?

Я не хочу честности.

Я не хочу ничего, кроме возбужденной плоти, любви и запаха секса, витающего в воздухе вокруг нас.

Но я все равно поступаю так, я выбираю путь морали. Пора становиться хорошим человеком.

— Я собираюсь жениться на Абилин, Эш.

Он отпускает мой пиджак.

Я делаю глубокий вдох, решая начать с самого главного.

— Я ухожу с поста вице-президента. Официальное заявление об отставке поступит в офис завтра, но я хотел сначала поговорить с тобой.

У Эша такое выражение лица, будто я только что дал ему пощечину. Он отшатывается, быстро моргает и отворачивается.

— Эш…

— Дай мне гребаную минуту, Эмбри.

Но я не могу, просто не могу, потому что Эш повернулся ко мне спиной, и нотки боли в его голосе… они разрывают меня, вызывая нестерпимую боль.

— Ты должен понимать, что я не смогу стоять в стороне и смотреть, как ты не в состоянии защитить Грир.

Мои слова опускаются между нами, как железный занавес, и он оборачивается с непроницаемым лицом. Его брюки снова застегнуты, он прислоняется к краю стола и скрещивает руки на груди. В нем не осталось и следа от ранимого умоляющего мужчины, каким он был минуту назад, — он снова стал властным королем.

— Смотреть, как я не в состоянии защитить Грир, — медленно повторяет он, словно не уверен, что правильно меня расслышал.

Достаточно одного взгляда его зеленых глаз, скользнувшего по моему лицу, и он видит всю правду. Точно так же, как он понимал, за каким выступом скалы скрываются сепаратисты, как он мог провести своих людей по единственной безопасной тропинке в горящей деревне — также он может смотреть на меня и вытаскивать скрытую правду из моих слов. Я до сих пор не понимаю, как ему это удается, даже спустя столько лет, но, по крайней мере, я хорошо его изучил, и был готов.

Он глубоко вздыхает, а затем кивает сам себе.

— Как республиканец или демократ?

Я знал, что он интуитивно сразу раскусит правду, но меня все равно задевает этот долгий вздох, его покорный кивок.

— Республиканец.

— Полагаю, Морган будет твоим вице-президентом на выборах?

— Если я пройду праймериз.

— Ты пройдешь. — В голосе Эша звучит усталая гордость, от которой я замираю. Мне приходится на мгновение отвести взгляд.

— Что ж, ты понимаешь, почему я должен жениться на Абилин — я не могу позволить потенциально беременной моим ребенком женщине ходить без кольца во время предвыборной кампании.

— Значит, ты женишься на той, которую не любишь, только для того, чтобы досадить мне. — В его голосе слышится безучастность и усталость. — Ты сделаешь больно Грир, причиняя боль мне.

— Я не пытаюсь причинить тебе боль, Эш.

При этих словах он издает приглушенный смешок.

— Я серьезно.

Он выпрямляется и приближается ко мне на шаг.

— Я тоже, Эмбри. Я на самом деле должен в это поверить? Ты уходишь со своей должности, чтобы замахнуться на мою, потому что не хочешь причинить мне боль? Хочешь сказать, что я не смог защитить свою жену, и поэтому ты бросил нас обоих ради человека, которого ненавидишь, чтобы она не причинила мне боль?