— Ну, — я решил изложить свои соображения о том, что это не только любители общечеловеческих ценностей постарались, а ещё и привлекли для этого дела представителей нашего криминального сообщества, — так там ещё же и Юрген был.

— Это ваш бандюган что-ли? — генерал строго посмотрел на меня, мол, хороводитесь со всякими тёмными личностями, а потом жаловаться бежите.

— Да, — подтвердил я, — бандюган, но не наш. Мы с ним дел никаких не имели, хотя пару раз на хвост ублюдку наступили, не без этого. Но, я так думаю, он только на подхвате был.

— А кто же руководил его действиями? — тут же оживился Пронин.

— Я думаю, это широко известный в узких кругах персонаж, — я посмотрел на нашего главного разведчика, и упёрся в его любознательный взгляд, устремлённый на меня, — я имею ввиду Петра Сергеевича Овечкина, вы, несомненно, знаете о существовании этого гада.

— Да, — согласился со мной Мечислав Степанович, — это гад, не поспоришь. Злой, ядовитый, умный и скользкий…

— С этим вражиной мы и сами разделаемся, — сказал я, — но, если у вас возникнет желание нам в этом нужном деле помочь информацией, или каким другим способом, то мы не откажемся, мы люди не гордые.

— Дам указание, — неопределённо ответил Пронин и что-то черкнул в своём блокнотике, — хотя, мне кажется, что и он тут не главный…

— Вы думаете, что ноги из «Недр» растут?

— Ну да, там, вследствие мафиозных разборок состав правления, конечно, здорово поредел, но кое-кто успел уйти в тень и затихариться, — Пронин задумчиво наморщил лоб и добавил в свой ретро-блокнотик ещё несколько строк.

— Ну, ладно, — я решил не зацикливаться на этих мерзавцах, так как Пронин сигнал получил, а остальное решим по ходу жизни, — давайте перейдём к вещам намного более интересным.

— Я только за, — плотоядно улыбнулся разведчик и застыл в предвкушении очередной порции вкусной информации. Любил он узнавать новое. И некоторые, доселе неизвестные, подробности старого. На редкость любознательный дядька.

— Для того, чтобы то, что я вам сейчас буду рассказывать не воспринималось, как плохой розыгрыш, я вам для начала кое-что продемонстрирую, — и я отошёл в дальний угол каюты.

Генерал не потерял меня из виду, так как камера у нас была широкоугольной, и он мог лицезреть весь объём нашей каюты гиперсвязи.

— Ну давай, — во взгляде генерала прямо-таки полыхало любопытство, — показывай свои фокусы.

— Следите за руками, — не удержался я от подколки, и телепортировался в противоположный угол каюты.

У генерала отвисла челюсть и на его лице было написано, что он пытается подвести научную базу под то, что только-что увидел. Судя по выражению его глаз, получалось из рук вон плохо.

— Что это было? — спросил он осипшим голосом, переводя взгляд с меня на Серёгу и обратно. Сказать, что генерал был ошарашен — это не сказать ничего.

— Видите ли, — осторожно начал я, чтобы не спугнуть генеральскую кукушку, которая, похоже, приготовилась немного полетать, — как вы только что видели, я способен мгновенно перемещаться в пространстве, то есть телепортироваться…

— Ну, ни хрена себе, — выдохнул генерал, и, схватив свой блокнот, и принялся ожесточённо фиксировать в нём новые знания. Мне даже показалось, что он так на свой пишущий прибор давил, что лист порвал. Но я не уверен.

— Это ещё не всё, — как можно нейтральнее продолжил я.

— Что значит не всё? — для генерала сегодня был день откровений и чудес.

— Я могу брать с собой в подобные путешествия ещё и попутчиков, — пояснил я, — Серёг, подойди-ка ко мне… — попросил я Карнаухова, который смотрел на Пронина и получал истинное удовольствие от созерцания удивлённой и немного растерянной генеральской физиономии.

— Смотрите, — это я сказал господину генералу, и, подхватив Серёгу под локоток, вместе с ним прыгнул обратно, — ну, как вам? — я опять посмотрел на собеседника, который большим платком интенсивно вытирал пот, внезапно выступивший на лбу.

— Извини, я должен прийти в себя, — прохрипел генерал и потянулся к графину, стоявшему на столе.

Выпив стакан воды, он расправил усы, и вперил в меня взгляд, которому позавидовал бы любой инквизитор:

— А кто-нибудь ещё у вас так умеет? — и почти сразу добавил ещё один вопрос, — а научить кого этому сможешь?

— Давайте об этом попозже, — улыбаясь предложил я, а пока я вернусь к своему рассказу.

Мой уход от так заинтересовавшей генерала темы вызвал у него лицевой спазм, который обычно случается, когда откусишь большой кусок сочного лимона и начнёшь его жевать: