Пока мы с Семёном лазили по карте, наши оппоненты тоже времени не теряли. Их командование на удивление быстро пришло в себя после тех диверсий, что устроил Пронька.

А после того, как они пришли в себя, они закономерно перешли к следующему этапу своего наступления. По всей линии соприкосновения заурчали мощные моторы, и на нас двинулся целый танковый батальон. А это, на минуточку, аж тридцать танков, не считая командирского.

И танки эти выглядели весьма солидно.

Они рассыпались по всему фронту, а немного позади них сосредоточенно пыхтели бэхи, везущие в своём нутре многочисленную пехоту.

Артиллерия противника немного снизила плотность огня, но от этого не стало значительно легче, так как с воздуха эта атака была поддержана штурмовиками. В общем, это был штурм, организованный по всем правилам военного искусства.

Однако, отметил я про себя с некоторым удовлетворением, кроме самолётов сверху нас никто не атаковал, а это значит, что дирижабли противника навоевались, и теперь обоснованно опасаются к нам соваться, а вот штурмовики, видимо, рассчитывают на то, что они слишком маленькие и быстрые. Да, маленькие и быстрые, по сравнению с неповоротливыми тушами цепеллинов, но…

Но для наших орудий это несущественно, в чём им скоро придётся убедиться…

А наши ребята, как только пушки противника немного угомонились, не отправились обратно, в траншеи первого рубежа обороны, как этого ожидал противник, а остались там же, где и пережидали артналёт.

Всё дело в том, что ещё на этапе проектирования обороны рудника мы с Семёном пришли к выводу, что жертвовать людьми, которых у нас совсем не много, это непозволительная роскошь.

Ведь если мы упрёмся рогом и, в соответствии с лозунгом «Ни шагу назад», начнём мужественно и отважно отбиваться, то, даже учитывая все продвинутые средства индивидуальной защиты, которыми мы обеспечили наших гвардейцев, у нас будут потери. При прямом столкновении от этого не уйти.

А потому мы решили предоставить оппонентам возможность самостоятельно самоубиться о наши инженерные и минные заграждения, не подставляя свой личный состав. Ну и отсекать от коммуникаций те подразделения оппонента, которые имели наглость углубиться в наши оборонительные порядки…

Личный же состав для того и нужен, чтобы осуществлять наблюдение за действиями противника и своевременно и адекватно реагировать на эти самые действия.

Реагирование же на этом этапе заключалось в активации соответствующих минных кластеров по мере того, как подразделения штурмующих будут углубляться в нашу оборону, минуя первую её линию.

Тут следует подчеркнуть, что минные кластеры у нас были не простые, а магические. То есть, сами мины представляли из себя одноразовые артефакты, которые срабатывали только по получении должным образом модулированного сигнала, подаваемого с основного пульта-артефакта.

То есть то, что территория некоторое время находилась под артиллерийским огнём, ни в коей мере не повредило наши минные заграждения и не заставило их преждевременно детонировать.

А потому ребята, расположившись с комфортом в бункерах второй линии, пока просто наблюдали за тем, как волны бронетехники захлёстывают передний край, а над ними с грозным рокотом проносятся штурмовики, щедро посыпающие бомбами те наши макеты боевой техники, которым таки посчастливилось пережить артналёт.

Они настолько упивались своим мнимым превосходством, что не придали никакого значения тому, что ответного огня не было.

Хотя, возможно, они посчитали, что обороняющиеся пришли в совершеннейший ужас от их подавляющей огневой мощи, и позорно сбежали, оставив укрепления.

Ну, независимо от того, что они там сами себе навоображали по поводу отсутствия сопротивления, они всё глубже и глубже втягивались в приготовленную для них ловушку.

Сначала заговорили наши восьмидесяти восьми миллиметровые орудия. Вся прелесть заключалась в том, что они были вполне универсальны, и могли работать не только по воздушным, но и по наземным целям.

Но сначала они сконцентрировали свой огонь на штурмовиках, которые, вывалив все бомбы, что у них были на борту, поднимались вверх, чтобы уйти на базу и возобновить запасы бомб и снарядов.

В результате этого нам удалось уничтожить около трети летательных аппаратов противника. Этот результат меня более, чем устраивал.

Сами посудите — ещё пара таких налётов, и самолёты у нашего оппонента закончатся. И это при том, что пока они нам никакого ущерба нанести не смогли.

Но, ладно, авиация противника ушла на свои аэродромы зализывать раны. Хотя не исключено, что они предпримут ещё одну самоубийственную атаку. Но это уже их дело. Атакуют — хорошо, тогда мы продолжим их уничтожение. Не атакуют — тоже хорошо, нам меньше мороки…

А вот после авиации наша артиллерия переключилась на поражение бронетехники противника.

Работали с закрытых позиций, но враг оказался хитрым, и по нам тоже стало прилетать. Хорошо, что каждая наша батарея находилась под покровом магических щитов, что на этом этапе избавило нас от потерь.

Пока разворачивалось это сражение, мы с Семёном после непродолжительных споров всё-таки определились с тем, куда и как мы будем наносить удары нашими рейдовыми группами.

Мы с ним сошлись на том, что нужно доделать то, что начал Пронька, то есть уничтожить те склады ГСМ и армейские магазины, до которых мы сможем дотянуться. А дотянуться, имея телепорты, мы можем много куда.