— Понятно, — генерал сообразил, что в тех инстанциях, через которые передавались его рапорта, тоже были заговорщики, которые имели возможность фильтровать информацию, направляемую в аналитический аппарат Императора.

— Тогда я, с вашего позволения, изложу вам то, что какие-то очень умные ребята из Канцелярии сообщить вам не посчитали необходимым…

Прозвучало это как-то не совсем корректно, но император не обратил никакого внимания на это, лишь буркнул:

— Ну, говори давай, только по-короче.

И Пронин взялся рассказывать о нашей с ним работе. Император сразу задавал по ходу дела разнообразнейшие вопросы, и отвечать на них пришлось преимущественно мне.

Слава богу, что о планете, которая была долгое время отрезана от человечества, он всё-таки знал, так как информация из рапорта генерала на эту тему до самодержца дошла, правда в очень урезанном виде. Настолько урезанном, что Император с удивлением сейчас узнал, что это именно моя заслуга.

Генерал, поняв, что почти вся его работа была сведена к нулю хитрыми чинушами, начал закипать.

Хотя, если вдуматься, то трудно было бы ожидать чего-то другого. Присвоить чужие достижения — для аппаратчика это святое.

Но, Пронин был человеком, которого жизнь таки научила владеть собой, и эмоции свои он удержал. Но, я подозреваю, что по результатам расследования деятельности мятежников многие из тех, кто прижимал генеральские рапорты теперь начнут здорово об этом жалеть. Но они сами выбрали свою судьбу.

— Так значит вы раскрыли секрет телепортации? — удивился император, — империя непременно должна обладать этим секретом.

— Вынужден вам отказать, — огорошил я его неожиданным ответом.

— А если? — недобро прищурился Фёдор Николаевич.

— А тогда вот, — улыбнулся я и проделал фокус, уже на Пронине опробованный.

То есть я мгновенно переместился за спину самодержца.

Рисковал, конечно. Так вот запросто прыгнуть за пределы комнаты я бы уже не смог. Защита тут была и от астральных вторжений. Но внутри помещения прыжки были осуществимы, чем я и воспользовался для демонстрации своих возможностей.

— Однако, — крякнул император, — но вы же понимаете, что если будете упорствовать, то лишитесь всего.

— Не совсем так, — возразил я, — я буду вынужден уйти из пределов империи. Кое что, конечно, забрать с собой я не смогу. Например меркокситовые рудники унести с собой не удастся. Но эти рудники уже далеко не самый ценный из моих активов. А там… — я сделал загадочное лицо, — найдём, с кем договариваться и плодотворно сотрудничать.

Поймав оценивающий взгляд самодержца я добавил:

— И ликвидировать меня вы вряд-ли сможете, так что единственная перспектива, — я глотнул газировки за неимением чего-нибудь более вкусного, — так это договариваться.

— Гммм, — император погрузился на минуту в глубокую задумчивость, потом взгляд его опять стал собранным и острым, — ладно, будем договариваться, — потом с сожалением добавил, — если нельзя по другому…

— А давайте об этом потом, — это Пронин вклинился в наш напряжённый диалог, — у нас мятеж с минуты на минуту приключится…

Разговор перешёл, если так можно сказать, в конструктивное русло, то есть генерал по военному чётко изложил всю полученную от меня информацию. Информация была хорошо структурирована, а потому самодержец тут же вник даже в сравнительно незначительные детали.

Я же просто наблюдал за беседой. Активное участие в разговоре я принимал только тогда, когда мне пришлось комментировать ролик, отснятый при участии Сергея Трубецкого и Скуратова-Бельского.

В общем, решение было принято. Заговор душить без отлагательств. Незамедлительно.

Тут же был вызван дежурный секретарь, который оформил для генерала Пронина всесильную бумажку, в которой ему предоставлялись широчайшие полномочия. Полномочия эти, как вы понимаете, давались ему не просто так, а для того, чтобы он смог ликвидировать мятеж быстро и чисто.

У меня в памяти всплыли строки из книги, прочитанной в детстве: «Все, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказанию и для блага государства. 5 августа 1628 года. Ришелье»

Книга эта была про какие-то совершенно дремучие времена. Но люди в ней описаны почти современные. Люди, похоже, с тех времён если и изменились, то сравнительно немного, и, при этом, далеко не в лучшую сторону…