– Я не ребёнок. И это не цинизм, а здоровый скепсис. У меня всё.

Князев сел.

– Что вы ему поставите? – Линда приподняла острые плечики. Улыбка короткая, недобрая.

– А что бы вы поставили? – Впервые за год она спрашивала их мнение. «Как бы спрашивала», – мысленно поправился Гека.

– «Пять», конечно, – отозвался Ник. – Он всё прочитал.

– Но ничего не понял, – развела руками литераторша.

– Он высказал своё мнение. – Голосом Линды можно было брус железный перепилить. Она уже не улыбалась. Маленький рот превратился в алый бутон.

– Что, ему нельзя сказать, что думает? – с задней парты грубо крикнул Дэн. – Только вам можно?

– При чём тут я? – недовольно отозвалась Старая Мымра. – Он с Толстым спорит.

– Идиот, – процедил в сторону Дэна Макс, и у его губ легла упрямая складка. – Да, я спорю с непротивлением злу насилием! Со всеми этими князьями и графинями!

– Вот что, – сказала литераторша, – за сегодняшний ответ я вам оценку ставить пока не буду. Возможно, глубинное понимание ещё придёт.

Мымра как бы пыталась пойти на мировую. Стул под нею как бы зашатался, хоть она и не сидела, а стояла. Но треск падающего трона явственно расслышали все. Особенно громко он прозвучал в ушах оглушённого собственным блестящим ответом Великолепного Макса.

– А на какую же оценку я, по-вашему, ответил? – требовательно спросил он.

– Увы, выше двойки поставить вам не могу. Формально вы выучили урок. Но если вызубрить английский текст, не понимая в нём ни слова, это не блестящий ответ.

Литераторша нервно покрутила ручку.

– Не ставьте! – не вскрикнула, а вспикнула, как попавшая в ловушку мышь, Бурбан. – Ну не нравится ему Толстой, Марина Владимировна! Что же делать? Ведь от двоек он его всё равно не полюбит. А медаль сгорит.

Гека поморщился. Слабо аргументирует. Вот что значит настоящая золотая медаль и вызубренная.

– Ставьте, – подался вперёд Макс. – Если я заработал всего лишь двойку, не кривите душой! Толстой же научил вас честности и бескомпромиссности.

Но она колебалась. Дэн и Ник переглянулись: директора боится. Зарубит блестящего золотого медалиста – понизит рейтинг школюги. Поставит «пять» как миленькая. Или на балл снизит, чтоб уж совсем откровенно в грязь не плюхаться. Но её оправдания уже не играют роли. Класс под предводительством Паши-Наполеона выиграл свою первую битву.

Литераторша нахмурилась. Лицо её снова как бы постарело. Ни слова не говоря, Мымра вывела в журнале жирную двойку.

Сидевшая на первой парте Компьютерная Мышь увидела «пару» с особенно ужасающей чёткостью. Бурбан повернула к Максу потрясённое лицо. Она смотрела на него… как на Яна Гуса какого-то! Князев побледнел. Красивое лицо его сделалось злым и упрямым. Принёс себя в жертву классу. Герой! Гека усмехался про себя. Да не супермен Князев никакой! Обычный дурачок, который ещё носит нелепые детские штанишки. Макс только сейчас скумекал, что имел в виду психолог, когда советовал им спровоцировать литераторшу на ошибку. А в «колбе» Князев другой был – гигант, уверенный: всё понял. Да ни черта он не понимал в тот момент! А теперь до него наконец-то дошло-доехало, что старые модели не знают новых фокусов.

На перемене они гурьбой бросились разыскивать Пашу. Он кашу заварил – ему и разруливать ситуацию. Да и к кому им было обратиться? Не к классному же? Классные руководители у них после бегства Нонны менялись, как времена года. Кто только в авангарде не шёл! Уж такие несерьёзные педагоги, что сроду классной работой не занимались: и физкультурник, и логопед… На завхоза их ещё только не навесили! Сейчас за неуправляемым 10-м «Б» числился обэжист.

Паша торопливо шёл по коридору с какими-то бумажками. С анкетами, наверно. Он во всех классах анкеты с провокационными вопросами раздавал: «Комфортно ли ты чувствуешь себя в школе?», «На какой урок тебе не хочется идти?»… Вроде бы ничего страшного, но учителя ёжились. Устаревшие модели!

– Павел Викентьевич! – В глазах Компьютерной Мыши за стёклами очков стояли слёзы. – Она Максу двойку поставила!

Психолог нервно обернулся на Князева. Тот уже утратил облик героя. Стоял бледный и неловкий, беспомощно опустив крупные руки. Гека прислонился к стене, наблюдал. Он наслаждался чужим несчастьем, как собственной победой.

– А у него золотая медаль, – простонала Мышь.

– Ну и что?

– Как что? Двойка! Ему же нельзя.

– Будет у него золотая медаль.

– Боюсь, что нет. – Голос Макса звучал хрипло, будто он успел поплакать, когда на пять минут отлучался в туалет.

– У тебя отец где работает?

– В мэрии.

– Ну вот.

Гека окончательно уяснил себе, что «псих», когда затевал этот погром, уже всё знал: и про двойку, и про крутого Князева папашу. Быстро работает. А главное – основательно. Гека усмехнулся. Почти в открытую. Когда они пришли в первый класс, среди их родаков не мерцало звёзд. Но потом Князев-старший как-то очень стремительно сделал карьеру. Администрация школы не раз предлагала родителям Макса перевести его в нормальный класс. Но он почему-то упрямо отказывался. За это его ещё больше уважали.