Минут через двадцать появились огни пассажирского вокзала.

– А ну-ка, стоять! – вдруг раздалось за спиной, – Что это мы на стратегическом объекте гуляем, как по бульвару Гагарина в выходной?

В небольшой комнате дежурного ВОХР 2 Никита сидел за столом напротив охранника Дениса Архиповича Потапова (так значилось на табличке, стоящей на тумбочке у входа) и рассматривал документы на стене. В основном там были приказы, подписанные министром путей сообщения Коныревым Н. С.

«Никита Сергеевич или Николай Степанович? А может, Никанор Спиридонович?», – безо всякого умысла упражнялся нарушитель, пока вохровец заполнял журнал ровным почерком перьевой ручкой.

– Задержан разгуливающим по ж/д. путям в районе депо гражданин, – прочитал Денис Архипович, макнул перо в чернильницу и вопросительно посмотрел на Никиту и после короткой паузы объяснил свой взгляд: – Фамилия?

– Конырев Сергей Никанорович, – выпалил Никита последнюю прочитанную им фамилию.

Охранник напрягся, но, дослушав отчество, выдохнул.

– Никанорович – это хорошо. Значит, получается, не сынок Николая Семёновича будете, министра нашего, – успокоился охранник и принялся выводить букву «К».

– Нет, конечно. Не сынок, – сказал Никита, – Это мой папа, Никанор Николаевич, – сынок, как вы выразились. А я точно нет.

Денис Архипович, которому до пенсии оставалось не больше года, а в охране шли сокращения, испугался не на шутку. Конечно, маловероятно, чтобы внук министра путей сообщения всего Советского Союза вот так просто гулял ночью без охраны. Но страх лишает возможности мыслить трезво.

– Вы свободны, товарищ Конырев. По путям больше не ходите, а дедушке своему передайте наше пролетарское заверение преданности делу партии и МПС, – выпалил Денис Архипович всё, что ему подсказал сжавшийся от страха мозг.

Когда задержанный покинул помещение, и учащённое сердцебиение успокоилось, страж безопасности посмотрел в журнал, где фраза заканчивалась заглавной буквой «К» и, немного подумав, продолжил: «Кузнецов Иван Иванович объяснил свои неправомерные действия тем, что заблудился, и пообещал больше такого не делать. Решено ограничиться устным предупреждением. Боец ВОХР, Потапов Д. А.».

Никита попытался войти в свой вагон, пропустив выходящих с вещами пассажиров. Но проводница остановила его:

– Билет?

– Он в купе. Я этим поездом еду. Призывник я.

– О, парень, так у тебя физиономия в синяках. Маша, а ну кликни их старшего. Пусть со своим разберётся, – обратилась проводница к коллеге из соседнего вагона.

Минут через пять вышел заспанный капитан.

– Какие проблемы, боец? – спросил он, внимательно разглядывая и принюхиваясь.

«Интересно, что он может унюхать, когда от самого перегаром несёт?» – подумал Никита. Потом достал из кармана маленького белого медвежонка и ответил:

– Всё нормально. Пошёл купить девушке подарок, а там ступеньки не увидел. Споткнулся и вот…

– Ступеней-то много было?

– Три.

– Надеюсь, в долгу не остался?

– Никак нет.

– Какие претензии к бойцу? – строго поинтересовался офицер у проводницы, наблюдавшей за диалогом.

– Просто решила… доложить, – запинаясь под командирским взглядом, ответила она.

– Иди к себе и, чтобы до места назначения никаких ступенек! – сказал капитан и пошёл досыпать.

В купе было темно, только свет вокзальных фонарей освещал спавшего в спортивном костюме поверх одеяла Семёна Марковича и укрывшуюся простынёй Ирину. Никита старался не шуметь, но соседка открыла глаза и поинтересовалась:

– Это Брянск? – и, получив ответ, попросила: – Не возьмёте мне на перроне водички газированной. Сейчас я деньги дам.

Она встала, и молодому человеку пришлось отвести глаза, настолько притягательными вырисовывались женские формы под ночной сорочкой, практически прозрачной в свете огней за окном.

– Ира, не суетись. Ложись на место и не смущай юношу. Я сам куплю всё, – бодрым голосом, как будто и не спал, сказал Семён Маркович.

Женщина быстро накинула халат, легла на полку и укрылась одеялом. Никита ждал в коридоре от греха подальше. Сосед вернулся с тремя бутылками «Боржоми». Одной угостил Никиту, другую открыл для себя.

– Где это лицо разукрасили? – сказал он, вроде даже не взглянув на собеседника.

Никита старался отвечать на вопросы уклончиво, но через несколько минут Семён Маркович знал обо всех перипетиях ночи в деталях, включая и «родство» с министром путей сообщения.

Над последним посмеялся:

– Расскажу Николаю, что по стране его внуки по железнодорожным путям разгуливают. Вот удивится.

Когда уже сидели в купе, Семён Маркович предложил Никите связаться с ним в Москве после службы.