Далее, я открыл ларцы — в одном были золотые монеты, а во втором камни, по цвету похожие на тот, что лежал в каменной оправе, в центре грота. На отдельной полке лежали какие-то шарики, размером с крупные виноградины, соединённые наподобие чёток или браслета. Признаюсь, в глазах защипало — человек, умерший за семнадцать веков до моего рождения и не знавший даже моего имени, позаботился обо мне, как родной отец... Угу, от своего я не получил, за всю жизнь, даже смски на День рождения.

И последнее — нож. Чёрные ножны из кости неизвестного мне животного. Чёрная рукоять, похоже, из того же материала, с тёмно-синим кристалом инкрустированным в тыльник. Прямое, обоюдоострое лезвие каплевидной формы и длиной сантиметров пятнадцать, также чёрное. Только остриё, заточка, дол и Вязи на обеих сторонах имели цвет серебра. Рукоять легла в ладонь так, будто этот нож был со мной всю жизнь. Как заворожённый, я любовался простой и смертоносной статью клинка, поэтому не сразу заметил шёпот, вновь появившийся в моей голове. Неожиданно, лезвие, будто живое, дёрнулось и полоснуло по моей ладони. Выругавшись, я уронил нож, кровь закапала на пол, а затем стала притягиваться к лезвию и впитываться в него. Какого...?

Прямо передо мной возник силуэт, от которого я шарахнулся в сторону, но и там кто-то уже стоял. Тело, на рефлексах, крутанулось волчком — четыре призрака окружили меня, замерев на расстоянии чуть больше метра. Замер и я.

Нет, они не призраки, не духи, не демоны и не фантомы — это знание пришло ко мне, сразу вытеснив все сомнения. Я почувствовал некое... родство с этими тёмно-серыми тенями, будто уже давно знаю их или... их Мир.

Так вот как выглядят обитатели Слоя Пути. И что мне теперь делать? Что-то сказать? Чего они ждут?

Я медленно наклонился и поднял нож — его клинок стал немного светлее, поменяв цвет с чёрного на матово серый, как бесконечная дорога в видении на моём Обряде. Также не спеша, я задвинул лезвие в ножны. Тени поблекли, став полупрозрачными.

— Скройтесь, — неуверенно прошептал я и они исчезли.

Долгий облегчённый выдох. Я сел прямо на каменный пол, откинувшись спиной на постамент, и окинул взглядом пещеру. Где-то здесь обязана быть подсказка — как закрыть пробоину. Но и без этого мне будет чем заняться в ближайшие... видимо, месяцы.

***

Окно пробоины затянуло «молоком" и из него полезли существа, своим фантастическим видом заставляющие земную фауну скромно бледнеть. — Первыми вылетели твари, похожие на кальмаров, которым безумный биолог пришил паучьи головы — с россыпью глаз и жвал. Пол десятка этих летающих кошмаров взмыли вверх, где в них вцепились горные дивы, не давая пришельцам разлететься по округе.

А я уже встречал толпу не то тараканов, не то муравьёв — каждый размером со среднюю собаку — очередью из нескольких усиленных Вязей «Стичь». Четверых поразили мои "стрелы", ещё несколько попытались бежать по стенам каменного коридора, но там их ждали «Омуты», «Грожь», «Полох» и вспышки «Зарницы». Обожжённые и обезумевшие от ужаса, они кидались на своих же сородичей, отчего в стороны летели обрубки лап и брызги белесого ихора. Да и сами существа были окрашены во все оттенки белого. Точнее, будто их забыли раскрасить. Ещё минус шесть.

Я не мог использовать сильные Вязи из области манипуляций пространством — боялся разрушить ущелье, удобное для обороны, и не желал узнавать — что будет с пробоиной, если пространственное искажение повредит её. Поэтому, приходилось обходиться точечными атаками, в основном, проявлениями Света и, так сказать, общими Знаниями.

Десяток тварей — оглушённые, вереща на ультразвуке — добежали до моей каменной баррикады, в середине ущелья.

— Прыски! — шесть фантомов приняли на себя первый удар и рассыпались угасающим бликами.

Этой задержки мне хватило, чтобы выхватить оба ножа и спрыгнуть со своего вала к ближайшему инсектоиду. «Аспирин» — как я назвал свой кукри, усиленный новыми долями — отсёк уродливую усатую башку, а «Клещ» — нож Суэна — вошёл в бок уже мертвой твари, но этот удар не был лишним. Труп начал усыхать буквально на глазах, а четыре призрачных силуэта, возникшие вокруг меня, наоборот — обретали материальность.

— Рвите всех!

Бродяги не владеют речью и не воспринимают её, но они — прирождённые эмпаты и тонко чувствуют именно суть приказа. Ни страха, ни сомнений, ни боли — четыре размытые от скорости тени обрушились на врага, как шнековый вал мясорубки, перемалывая твердые панцири, отрывая конечности и головы. Я окутался грозой и пошёл следом, добивая подранков и выпуская "стрелы" в летающих кальмаров, которых дивы загоняли обратно в ущелье.

Рукоять «Клеща» нагрелась в руке и я посмотрел вперёд — трёхметровый гибрид богомола и паука разрывал лапами-пилами одного из Бродяг. Остальные трое тщетно пытались пробить броню монстра. Я убрал «Клещ» в ножны и Бродяги сразу потеряли плотность, став полупрозрачными.

— Скройтесь!

Четыре тени растворились, а я еле успел изобразить обновлённый «Оберег» — выгнутый овал, будто из "жидкого серебра" — по сути щит из пространственных искажений. Лапы-пилы забарабанили по моему щиту, со скоростью пулемета, но вся кинетика перераспределялась по векторам, ведущим куда угодно, только не ко мне.

«Слишком быстрая тварь».

Вязь «Смута» опустилась вниз и я с силой топнул, вбивая её в камень. Во все стороны от меня "расплескалась" туманная мгла — мой щит развеялся, но и двух "тараканов"-недобитков откинуло на пару метров и начало корёжить. "Богомол" будто споткнулся, упал на бок, тут же попытался вскочить, тряся своей башкой, будто потеряв ориентацию в пространстве. Ну, почему же «будто»?

— Замри!

Всё, в радиусе десятка метров застыло, кроме "богомола". Невероятно сильная тварь лишь замедлилась до скорости, когда её конечности не сливаются в одну сплошную линию. Я взвёл курок «Грома» и направил шестигранное дуло на замершего над моей головой "кальмара". Импульс Воли. Сухой и хлёсткий щелчок — боёк, с изображённой на нём долей «Пал», ударяется в крышку гильзы, с вырезанным «Выхлопом». Тусклая вспышка, сноп искр, дымок — со звуком, похожим на раскаты далёкой грозы, из ствола вырывается сгусток молний и огня. До кальмара было всего пара метров, поэтому Вязи «Грожь» и «Огниво», на пуле, раскрылись уже в его теле, которое тут же разлетелось на склизкие ошмётки.