— Ты хочешь узнать перед смертью, почему я создал этот мир? — рычащее кряхтение твари прозвучало где-то из глубины утробы.

— Скажи лучше, что ты сделал с той, другой деревней? — почти одними губам ответил Тео вопросом на вопрос. Внешне так не казалось, но он задал этот вопрос не просто чтобы потянуть время. Он копил энергию, окружившую его невидимым вихрем в эти мгновения. Каждое мгновение делало его немного сильнее.

— Ты снова про это, мальчик? — казалось, голос Монха немного изменился, — Неужели перед своей смертью тебя заботит судьба какой-то захолустной деревеньки? Их нет уже больше сотни лет, а люди до сих пор напоминают! Что я должен сделать, чтобы все забыли!?

Разговора не задалось. Тварь двинулась с места сразу же, как прозвучало последнее слово. Огромная и тяжелая лапа упала сверху на Тео, не дав времени даже вдохнуть.

Но этого ему было и не нужно.

Струя горячего пара выстрелила прочь и с гремящим хлопком земля подпрыгнула. Дважды блеснуло что-то красное. Взорвался вихрь, пышно разбросав листву и ветки прочь.

Тео чувствовал как его лёгкие почти разрывает от энергии. Новая сила хлынула в его тело штормовой волной, смывая всё на пути. Каждый вдох давал ему силы, а выдох позволял жить ещё несколько дополнительных мгновений.

Копьё в его руках сделалось таким лёгким, таким привычным, как сама рука. Движение, — удар оставил глубокий след на лапе твари. Ещё одно, — и в глубине зеленоватой плоти показалась белая кость.

— Ты умрёшь раньше меня! — сказал Тео ровно, но в его тоне бушевала будто бы сама природа.

Он двигался так быстро под силой переполняющей его энергии, что едва успевал это сам осознать. Копьё словно живое извивалось в его руках и отсекало всё больше плоти. Глаза бегали по огромному телу тщетно пытающегося по нему попасть монстра, выискивая слабые места.

Слыша каждый шорох за десятки шагов вокруг он не обращал ни на что внимания. Только повторяющиеся раз из раза слова мантры проникали в его тело и душу всё глубже и глубже.

Тео чувствовал как что-то благостное, но неуловимо противоречивое просыпается в глубине его сознания. Это была не ярость, но и не смирение. Не жажда мести, но и не всепрощение.

Он чувствовал что-то, что ещё не вполне осознал, что ещё не было ему положено знать, но чего удалось коснуться уже, прямо в этот миг. Миг, который длился вроде бы целую вечность, но за мгновение успел закончиться тысячу раз.

В эти мгновения всё , что связывало его с реальным миром, — его глаза, — были распахнуты широко как никогда. Он смотрел на мир перед собой с таким спокойствием, словно в его глазах утонуло целое озеро и пара океанов. Мир отражался в них совсем не таким, каким был на самом деле. Не таким понятным, не таким простым и банальным.

Тео не моргал. Где-то глубоко в нём покоилось чувство страха. который ничто не могло истребить. Он двигался между скрипящих и чавкающих складок плоти, пробивая себе каждый раз путь наружу.

— Ты не можешь.. как ты посмел ранить моё прекрасное, превосходное тело!? — где-то эхом раздавалось оглушающее кряхтение, но Тео не было до него дела. Он гнался за чем-то ещё, чувствовал что какая-то безымянная цель вот-вот окажется у него в руках.

Каждый раз она куда-то ускользала, не давала понять себя и дать себя даже увидеть. но Тео чувствовал тепло её существования. А потом что-то взорвалось.

Всё замедлилось, оставив мир наедине с одним крошечным миром. Тео одним усилием воли заставил себя очнуться, протрезветь. Всё его тело ревело, взбухало и краснело, будто вот-вот взорвётся.

Но лишь мгновенье. Следующее застало Тео волной силы, которая больше не была чьей-то ещё.

— Ты наконец-то завершил Медное тело! Поздравляю, а теперь прикончи врага!

Берсерк умел подбодрить.

Тео пришел в себя мгновенно, но его мысли были всё так же спокойны. Он чувствовал чужое отчаяние, чужую горечь и чужие сожаления. Эти эмоции заполнили всё окружающее пространство густым туманом.

"Это было здесь всегда, но я был так слаб, что не почуял прежде."

Он чувствовал, что его окружала аура смерти. Словно что-то обволакивало всё вокруг странной зеленовато-фиолетовой вуалью, которую невозможно было видеть никак иначе, кроме как на грани смерти.

Перед ним огромной горой плоти безобразная тварь брыкалась и лязгала пастью. Тео не сразу разобрал в плюющихся и булькающих звуках слова. Что-то подсказывало ему, что тварь не могла говорить нормально из-за его недавних усилий.

Медленно чувство всесилия спадало на его плечи неподъёмной скалой. Она всё опускалась, давила. но не могла противостоять наполняющей мышцы силой.