Я прижимаюсь к ней всем телом, а не только рукой к горлу, позволяя ей почувствовать, как сильно она меня возбуждает, как сильно меня заводит ее беспомощность. Я снова кусаю ее за ухо, на этот раз грубее, а затем перехожу к губам. Только недавно нижняя губа Вайолет кровоточила, но теперь от ранки не осталось и следа, поэтому я зажимаю ее нижнюю губу между зубами и оттягиваю, пока она не начинает задыхаться. Стук сердца Вайолет – словно биение крыльев колибри.

Я сжимаю зубы на ее губе до тех пор, пока на моем языке не появляется металлический привкус, но вместо того, чтобы отпустить, кусаю еще сильнее, отчего Вайолет начинает хныкать. Этот звук сводит меня с ума, поэтому я убираю руку с ее горла и стягиваю с нее легинсы, а затем поднимаю футболку, обнажая грудь. На секунду мой разум будто отключается, потому что я понимаю, что Вайолет пришла сюда без бюстгальтера. У нее упругая пышная грудь с белоснежной кожей. Увидев ее затвердевшие соски, я начинаю облизывать свои губы и снова пробовать на вкус ее кровь. Мой член настолько тверд, что мне кажется, я взорвусь при первом же контакте с ней, но мне просто необходимо оказаться внутри нее.

Вайолет, кажется, возбуждена не меньше меня, она расстегивает пуговицу на моих брюках и стягивает их с моих бедер. Освободившись от штанов, я опускаю взгляд вниз на ее белые трусики, которые выступают просто воплощением невинности. На долю секунды я задумываюсь, не девственница ли она, но почти сразу отбрасываю эту мысль. Ее бывший парень не позволил бы этой киске оставаться нетронутой в течение двух гребаных лет.

Я срываю с нее трусики, материал которых легко рвется под моими пальцами, и подношу ткань к носу. Мой член дергается, когда я замечаю, что она наблюдает за тем, как я вдыхаю ее запах.

– Моя, – повторяю я, после чего, бросив ткань на пол, приподнимаю Вайолет.

Она обхватывает меня ногами, и я вхожу в нее одним толчком.

Боже, я чувствую себя как в раю, потому что она уже мокрая и готовая для меня. Я почти полностью выхожу из нее, и Вайолет прислоняется головой к стене, а когда я с силой вхожу обратно в ее вагину, она сжимается вокруг меня, тугая и горячая.

Идеально, чертовски идеально.

Я трахаю ее как сумасшедший. От силы моих рывков Вайолет то и дело ударяется о стену позади себя. Видя, как подпрыгивает ее грудь при каждом толчке, я наклоняюсь и прикусываю ее молочную кожу на ключицах, а затем прокладываю дорожку из влажных поцелуев к одному из сосков. Когда я сжимаю его зубами, она вскрикивает, и этот звук лучший из всех, что мне доводилось слышать. Наверное, я бы мог жить ради этих криков, наполненных болью и наслаждением. Идеальное сочетание.

Я опускаю руку с бедра Вайолет и, просунув ее между нами, сжимаю пальцами ее клитор. Я чувствую себя ненормальным, продолжая играть с ее ощущениями и потирая сосредоточия ее удовольствия, будто никогда раньше не трахал девушку. Но это только верхушка айсберга. Вайолет впивается в мою спину ногтями и, уловив мою дрожь, берет меня за волосы и заставляет поднять голову. Мы встречаемся взглядами, и я вижу все, что она хочет мне показать – и даже большее. Каждый мой толчок задевает какое-то особое место внутри нее, что заставляет ее прикрывать веки. Этот натиск для нее тоже в новинку. Наше совокупление – это что-то совершенно новое, что-то извращенное.

Поменяв тактику и начав просто потирать ее клитор, я начинаю входить в нее быстрее и сильнее, чувствуя, как напрягаются мои яйца. Вайолет откидывает голову назад, а я снова надавливаю на клитор, начиная ощущать ее оргазм. Ее вагина пульсирует вокруг моего члена, Вайолет открывает рот, но я не слышу крика, и она не произносит моего гребаного имени. Она просто дрожит, сжимая мои бицепсы так крепко, что уверен, потом на моей коже останутся царапины в виде месяца. По моей спине и между ее грудей катится пот, мы оба задыхаемся от нехватки воздуха, а потом я погружаюсь в нее и замираю, чувствуя, как по моему члену прокатывается экстаз. Когда я кончаю и изливаюсь в ее лоно, то прижимаю Вайолет к себе, прекрасно понимая, что между нами больше нет преград. Я не дал ей выбора, и у нее его не будет.

Пути назад нет.

Грейсон опускается передо мной на колени, а я чувствую себя так странно, будто нахожусь в чужом теле. Словно из меня извлекли душу, растянув кожу, а затем вернули ее на место, но что-то изменилось.

Грейсон проводит руками по моим ногам, а затем приподнимает левую. Я не понимаю, что происходит, пока не становится слишком поздно и он не касается шрама на моей икре. Сначала он пристально смотрит на него, а потом без предупреждения впивается в кожу своими большими пальцами. Я отдергиваю ногу, но мой шок сильнее боли.

Он позволяет мне обойти его и направиться к двери, видимо, потому что раньше меня осознает, что я не собираюсь выходить из комнаты, особенно учитывая, что внизу продолжается вечеринка, а я голая. К тому же по внутренней стороне моих бедер стекает его сперма.

Я оборачиваюсь, чтобы найти свою футболку, Грейсон сидит на краю кровати и смотрит на меня своими темными глазами.

Он очень опасен.

Мне нужно повторить это еще раз.

Он невероятно опасен.

Перед моими глазами будто вспыхивает предупреждающая сирена, которая мигает красным светом и затуманивает зрение.

Сегодня вечером я ни за что не откажусь от предложения Грейсона расслабиться, хотя я не уверена, что у него на уме был секс. Точнее, не с самого начала.

Мне приходится постараться, чтобы удержать равновесие, пока я натягиваю легинсы, хотя обычно секс не приносит мне такого головокружения, и я стараюсь не обращать внимания на то, что на мне нет трусиков. Учитывая, что они порваны и валяются где-то на полу, мне придется обойтись без них.