– Да, это мои первые эскизы, – подтвердил папа догадку дочки. – Это Гоша, мне его родители подарили на девятый день рождения. Я так его любил, что захотел нарисовать. Но сама видишь, что из этого вышло.

– А как же картина в гостиной?

– О, это окончательный вариант. Мне понадобилось года два, чтобы Гоша получился таким, каким я его видел. Как видишь, первые зарисовки у меня не вышли. Я ужасно нервничал, злился на самого себя, но не бросал задумку. Хотел нарисовать и все тут.

– И как же у тебя получилось?

– Мне помогла мама, твоя бабушка, – доверительно проговорил мужчина. – Она записала меня в художественную школу. Там тоже пришлось попотеть, но теперь Гоша прекрасен, на выставках побывал. Его даже купить у меня хотели! Кто бы из них знал, каким он у меня получался сначала.

– Тогда запиши меня тоже в эту школу!

Папа остановил свой взгляд на дочери, которая уже забыла, что совсем недавно еще плакала горючими слезами.

– Хм, тебе только пять. Надо поговорить с мамой и в школе узнать, возьмут ли тебя. Ладно, решим этот вопрос как-нибудь.

Мама, вернувшись с работы, согласилась записать дочку в класс рисования через год.

В мастерской на втором этаже просторного дома художник писал свой новый шедевр: мазок за мазком выводил оранжевым деревья, а напротив восседала Марина, подогнув под себя ногу. Она восхищенно смотрела на то, как папа рисует.

– Папочка, это парк? – девочка пригубила вишневый коктейль, который ей приготовила мама.

– Да. Это клён, а рядом с ним появится берёза.

(1. С.А. Есенин "Береза" – 1913 г)

Папа улыбнулся.

– Молодец.

– Дальше не помню. Пап, нарисуешь зимнюю берёзу? У меня вид из окна комнаты выходит на них. Зимой они такие красивые!

– Наверное, их снежные феи покрывают снежной пыльцой, – предположил папа. – Конечно, нарисую тебе снежный пейзаж в следующий раз.

– Обещаешь?

– Обещаю!

В снежных фей девочка не поверила, но сильно обрадовалась, когда папа пообещал нарисовать картину для нее: дочка очень любила его картины. От них всегда веяло волшебством и добротой. Когда Марина смотрела на папины работы, ей казалось, что они начинают сиять.

Она приходила каждый день в мастерскую к отцу, где тот преподавал ей уроки, проходящие в формате игры. Они рисовали не только кистями, но и руками, и даже продуктами. Вдвоем с папой они нарисовали ореховой пастой портрет мамы, а после заставили угадывать ее, что же они использовали в виде краски. Веселье, которое добавлял отец, невольно заставляло девочку все сильнее увлекаться творческим процессом, который становился частью её самой.

Месяц спустя художник закончил картины к выставке и приступил к выполнению обещания: он начал рисовать снежный пейзаж для дочки.

Марина расположилась рядом и рисовала, пытаясь изобразить летний пейзаж: домик, речку и деревья.

В мастерскую заглянула мама. Папа обернулся и тепло улыбнулся, подмигнув маме. Он тихо отложил кисть так, чтобы дочка не услышала, и одними губами произнес:

– Давай!

Марина непонимающе взглянула на родителей. Мама с загадочной улыбкой подошла к дочке, села рядом с ней и, переглянувшись с мужем, начала:

– Маришка, у нас для тебя сюрприз! Я позвонила дяде Генри, и он пообещал помочь с открытием дельфинария! – пропела радостно мама, обнимая дочь.

Марина отстранилась от мамы и посмотрела на нее, на секунду замерев.

– Правда? – изумленно произнесла Марина. – Когда?

– Нужно немного подождать, – остудил пыл малышки папа, усмехнувшись. – Не беги впереди паровоза.

Марина обижено надула губки, взглянув на него. Мама разглядела на полу пестрый рисунок и, восхищенная, поинтересовалась:

– Чем тут занимаются мои художники? – улыбнулась мама. – Что рисуете?

– Я рисую домик, речку и берёзки! – перечислила девочка.

– Молодец, – она крепко обняла ее, проведя рукой по волосам. – А папа? – полюбопытствовала мама, поднимаясь, с интересом рассматривая рисунок мужа.

– А папа… – протянул художник, сделав серьезное выражение лица, – выполняет обещание, верно?

– Мм-м, обещание значит, – заинтересованно проговорила мама, подходя ближе к мольберту. – Интересно, какое же?