Любовь – единственное, что связывает тебя с самым дорогим.

Профессор Шмоер всю ночь не мог уснуть, думая о том, как разворачивались события вокруг Мирен. Как бы он ни старался разгадать ее, как бы ни пытался понять ее чувства и заглянуть внутрь ее души, его лишь сильнее мучили сомнения, как ему следовало вести себя с ней. Это было странное для него чувство: он всегда умел обращаться с женщинами, не прикладывая особых усилий, добивался их симпатии и понимал, что им было нужно. Он обладал природным очарованием и врожденным чутьем – этим качествам он был обязан тому, что вырос с двумя старшими сестрами-двойняшками, которые всегда защищали и баловали его как всеобщего любимца. И Джим действительно им был. Его отец, Уильям Шмоер, погиб на войне во Вьетнаме в 1967 году, когда Джиму было всего четыре года. После его смерти мальчик стал единственным мужчиной в семье, в которой разница полов существовала только в очереди в ванную. Сестры стали для Джима лучшими наставницами в деле обращения с женщинами. На протяжении многих лет двойняшки рассказывали брату о своих переживаниях, делились с ним своими первыми секретами, а когда ему было двенадцать, научили его расстегивать лифчик, в который клали лимоны.

Но Мирен была другой. Она была такой закрытой и спонтанной, такой таинственной… Вернувшись домой той ночью, Джим упал на кровать и стал напряженно думать о бесах, которые прятались где-то глубоко в ее голове. Только звонок будильника отвлек его от этой неразрешимой тайны. Часы показывали восемь утра, и профессор понял, что уже опаздывает в университет.

Он принял душ, собрался и всю первую половину дня провел на занятиях, погружая студентов в тонкости свободной прессы и объясняя, как жизненно необходима она для демократии. Однако, рассказывая все это, Джим не прекращал думать о глазах Мирен, о том, как она смотрела на него, лежа на кровати в мотеле «New Life». Он ощущал запах ее губ и кожи. Думал о несравненном аромате, наполнявшем его во время поцелуя: нежное сочетание соленой воды, ванили и алоэ. Может, это был ее шампунь или духи, нанесенные куда-то на шею.

Внутри у Джима что-то сжималось от мысли о ней и о том, что значило снова почувствовать себя живым. В последние годы он с головой погрузился в занятия в Колумбийском университете и запись подкаста. В своих выпусках Джим рассказывал о текущих событиях, собственных расследованиях и новостях, появлявшихся на радаре его внимания. Так он мог постоянно чем-то занимать свой мозг, чтобы не замечать, какой все более пустой и потрепанной становилась его жизнь.

Жена ушла от него в 1996 году, когда их дочери Оливии было два года. Сначала он думал, что это ненадолго, что это лишь временная размолвка, вызванная его случайным приключением с коллегой по редакции в газете «Геральд», где он тогда работал. Джим раскаялся, просил прощения и обещал, что навсегда порвет с ней. Однако в тот день, когда Кэрол, его бывшая жена, вернулась домой с Оливией на руках, он пошел на повышение, из-за чего был вынужден работать в одной команде со своей любовницей. Несмотря на то, что Джим никогда больше не изменял жене, Кэрол не смогла жить с ощущением того, что каждый раз, уходя из дома, ее муж работал, выполнял проекты, писал статьи и флиртовал с женщиной, с которой спал. Два месяца спустя, после ссоры, разразившейся на почве расцветшего в их отношениях недоверия, Кэрол собрала вещи и уехала к матери вместе с маленькой Оливией. Тогда девочка еще не понимала, что стала невинной жертвой разрушенного семейного очага, увядшего от того, что влюбленный в правду журналист слишком часто поливал его своей ложью.

На протяжении всего занятия Джим ощущал пустоту внутри. Он страстно рассказывал что-то студентам, которые записывали за ним все, что он говорил, из чистого страха, что это может попасться им на экзамене. Профессор несколько раз прибегнул к своим трюкам, чтобы привлечь внимание: разорвал газету на тысячи кусочков, критикуя опубликованную там сенсационную статью, бросал в аудиторию случайные вопросы об истине и ее последствиях, рассказал историю о том, как однажды разоблачил мошенническую финансовую пирамиду, основанную то ли на марках, то ли на деревьях грецкого ореха для производства древесины. Перед тем как закончить пару, к великому удивлению студентов, он задал последний вопрос, который так и повис в воздухе:

– Если б перед хорошим журналистом встал выбор: опубликовать статью с неподтвержденными данными или позволить своей матери умереть от голода, какого цвета ему следовало бы купить цветы на ее могилу?

В аудитории послышался смешок, и он вышел из университета, думая о Мирен и о том, должен ли поговорить с ней.

Джим вернулся домой в полдень и сел за стол, чтобы снова пробежаться по материалам о Джине Пебблз и Эллисон Эрнандес. Он уже понял, что, как и мысли о Мирен, истории девушек не выходили у него из головы. Джим вспомнил о камне, прилетевшем в их номер в мотеле, о разговоре с Меган и Кристофером Пебблз, о том, что им рассказал Итан, и о том, как все это крутилось вокруг Бога и веры. Крест, на котором была распята Эллисон, болезненная набожность четы Пебблз, «Институт Маллоу» и преподобный Грэхем. Даже имя пользователя в «Твиттере», который отправил ему фотографию Джины, было связано с религией: @Godblessthetruth.

Профессор решил, что ему нужно попытаться расширить имеющиеся у него сведения о Джине. Он проверил записи, сделанные накануне, чтобы структурировать все, что рассказал им Итан. В его бумагах отчетливо выделялись два имени, которые казались единственной зацепкой, на которую он мог хоть как-то рассчитывать: Том Роджерс и Джеймс Купер. Первый был молодым человеком Джины Пебблз на момент исчезновения. Второй – ученик Маллоу, который, по-видимому, мог рассказать о Воронах больше остальных. По словам Итана, он пользовался популярностью среди школьников и, возможно, именно Джине был обязан тем, что стал одним из Воронов и все об этом догадывались.

Профессор сел перед компьютером и несколько раз ввел имя Тома Роджерса в поисковик, пытаясь узнать, сменил ли он место жительства или до сих пор живет в прежнем доме в Непонзите – месте, куда отправилась Джина в день своего исчезновения. Возможно, если ему удастся с ним поговорить, Том расскажет, что тревожило Джину и почему, по словам ее брата, она переменилась, поступив в школу Маллоу. Джим попробовал найти профиль Тома в «Фейсбуке», но у него ничего не вышло. Имя было таким распространенным, что служило прекрасным прикрытием. В Интернете значились тысячи Томов Роджерсов, а их адреса были столь широко разбросаны по самым разным уголкам планеты, что складывалось впечатление, будто это вирус, а не человек. Он нашел Тома Роджерса в Австралии, Новой Зеландии, Соединенных Штатах, Великобритании, Германии, Дании, Южной Африке и даже Китае, где, по видимости, было модно давать детям западные имена и фамилии, чтобы они казались более интегрированными в общемировую систему.

Профессор зашел в просмотр улиц на карте и проделал путь, который проходила Джина в 2002 году, начиная с того момента, когда она с братом пересекла мост и попрощалась на другом берегу. Затем от этой точки профессор побродил по округе по направлению в Непонзит, следуя по наиболее логичному маршруту, по которому пошла бы Джина: по велосипедной дорожке, которая напрямую вела к улице, где жил Том Роджерс. Тропинка, по которой она, вероятно, пошла, проходила мимо парковки парка Джакоб Риис, кирпичного комплекса Форт Тилден и нескольких площадей и заброшенных участков посреди пустыря. Оказавшись в Непонзите, он виртуально пересек улицу и свернул направо, до конца дороги, где стоял дом семьи Роджерсов, в котором они жили в 2002 году, на 149-й улице. Это было деревянное строение с зеленой крышей и перилами из кованого железа. Однако до него Джина так и не дошла. Ее след исчез где-то на этом промежутке. Какой-то фургон мог притормозить рядом с велосипедной дорожкой или на огромной парковке, мимо которой она проходила, и увез девочку навсегда. Самое странное в истории Джины было то, что ее рюкзак нашли в Бризи Пойнт, на пляже, месте, расположенном в абсолютно противоположном направлении от ее маршрута, на котором брат видел ее в последний раз тем роковым днем 2002 года.