Зазвонил телефон. Аппарат был особый, с обозначением линии. В этот раз мигала красная лампочка. Значит, из охраны. Исек нахмурился и взял трубку.

— Главврач Тен. Госпожа Минхе прибыла на территорию больницы. Без сопровождения. Одета неофициально.

— Предупреди всех! — скомандовал мужчина.

Вот это новость! Мысли в голове уже немолодого специалиста судорожно заметались. Если без предупреждения явилась, значит, встречать её не надо. Исек схватил планшет, сунул туда первые попавшиеся бумаги и пару белых листов, взял ручку и вылетел из кабинета имитировать обход.

Джи-А и Минхе стояли у палаты и смотрели через стеклянное окно в двери, как медсестра возится с Арсом. От первой пахло кровью, гарью и бинтами, от второй морем, всё это перемежалось с больничным запахом лекарств и хлорки. На одной было потрепанное боевое кимоно в подпалинах и порезах, покрытое багровыми пятнами, лицо в саже и ссадинах. На другой рабочий костюм с цветастой жилеткой, с засохшими разводами соли и кусками водорослей.

— И что ты в нем нашла? — спросила глава кооператива ныряльщиц. — Он же бесфамилец.

— Это ненадолго, — невозмутимо ответила Джи-А.

— Две клановые войны прошла, а ведешь себя как девчонка, — фыркнула Минхе.

— Он меня спас, — тоном, словно ребенку объясняет прописные истины, ответила помощница больного. — Он убил очень сильного бойца второго уровня.

— Он пятый ранг! — еле сдержалась хэнё. — Он сделал это только с твоей помощью.

— Он меня побеждает в спаррингах.

— Ты тройка! — почему-то нервничала Минхе. — Ты его жалеешь и не работаешь в полную силу.

— Он меня многому научил. Отточил мой стиль. И у меня было пятьдесят девять баллов по шкале Попова. Месяц назад.

— Ты двойка? — удивленно спросила женщина.

— Наверное. По боевой подготовке теперь уж точно.

— Все равно, — вздернула подбородок хэнё. — Это ничего не меняет. Он слабак без перспектив.

— Тебя там не было! — воскликнула Джи-А. — Да никто из твоих клановых гвардейцев бы не справился!

— О боги, — закатила глаза женщина.

— Она прибыла второпях. Уборщица говорит, что в рабочей одежде! — тараторя и смешно возвышая голос докладывала миниатюрная секретарша. — Стояла со слугой этого белого господина и разговаривала с ней как с равной. — Подслушивать, конечно, никто не решился.

Исек Тен снял очки и потер переносицу.

— Какого лекаря они взяли? — уточнил главврач.

— Хо Юри.

— Ладно. Эта хорошая. Предупреди её, чтобы была помягче, а то она может пациентам и нагрубить, если им во благо. Знаешь же её.

Секретарша поклонилась и покинула кабинет.

Исек задумчиво уставился в потолок. Кто, черт возьми, этот парнишка?

Простой деревенский дом. Свет свечи. Двенадцать детей замерли в восторженном ожидании. Возле печи вяжет старуха. У окна крутит самокрутку дед. Полный и высокий парень сильно за центнер весом чистит автомат.

Ещё совсем недавно мы не знали друг друга, но беда свела нас вместе. Мир погибал, и люди сбивались в группки на его обломках. Я читал детям книгу про уже не существующую цивилизацию, потому что новых пока никто не написал. Ну и чтобы они понимали, как было раньше, и к чему надо стремиться.

Из видения меня вырвал голос Джи-А. И тепло её рук. Она держала мою ладонь в своих и что-то говорила. Я открыл глаза. Помощница аккуратно напоила меня.

— А… А где Кабан? — хрипло выдал я.

— В ветеринарной клинике.

— Что с ним? — голос был ровным, но внутри я беспокоился.

— Крылья обжёг. Отрастут перья, и все будет нормально.

— Хорошо. А ты ветеринаров предупредила? — попытался улыбнуться я

— Ой, — приложила она ладошку ко рту. — Нет!

И я снова отключился ненадолго. На пару минут. Когда опять открыл глаза, увидел, как Джи-А воюет с Марусей. Голубка пыталась ворваться в палату с улицы через окно, открытое в режиме форточки.

— Ты сама как? — спросил я.

— Я-то нормально, — все же открыла она окно. Маруся села на тумбу рядом с койкой, вызвав улыбку. — У меня в отличие от тебя есть несколько хороших щитов.

— Тело японца уже вскрыли? — перевела я взгляд на неё. — Какого он был ранга?

— Он жив. В коме.

— Даже так… Надеюсь, не в этой больнице? — опять попытался изобразить я улыбку.

— Нет конечно. Но у него с собой не было ни денег, ни документов. Непонятно, что с ним делать. Он нарушил законы Чеджу. Смысла бороться за его выживание нет.