Втравливаешь. Надо же слово-то какое подобрала. Браво. Чувство языка прекрасное, меткость эпитетов выше всяких похвал.

— Госпожа Чон, при всем уважении. Мне можно вменить максимум. Повторюсь, максимум. Незаконное проникновение на остров. Но если учесть, что компания-перевозчик, скорее всего, принадлежит вам, насколько его можно назвать незаконным? Если высший руководящий орган в курсе и получил с этого прибыль.

Шах, девчата! Ваш ход.

Лица у всех серьезные и заинтересованные, и только улыбающаяся старуха справа пришла на представление. Ей, на первый взгляд, вообще плевать, что происходит. Лишь бы было интересно.

Минхе возмущенно сверкнула глазами и начала сыпать обвинениями:

— Причал вдребезги. Хэнё волнуются. Лодки в щепки! — продолжала распаляться она и, казалось, с каждым словом все больше сама верила в сказанное. — Берег испещрен рытвинами как луна. А там дети бегают. Пришлось вызывать рабочих с техникой. Про труп на пляже я вообще молчу. Если бы не ураган, смывший следы крови, страшно представить, какие бы слухи поползли. Я уже вижу эти заголовки газет: «Власти острова не справляются», «Жестокое убийство на Чеджудо», «Дети нашли обезглавленный труп»! Ты нарушил множество наших законов и подверг жителей опасности. Что ты скажешь в своё оправдание?!

Ух, как нагнетала. Старалась, придумывала. Не улыбаться было тяжело, но я сдержался. Они всерьез думают, что меня можно таким пронять? Или просто изучают? Им важна реакция, или они правда возмущены?

— Ваши люди прохлопали появление на острове двух киллеров. Ваши люди не в состоянии обеспечить безопасность гостей. Всё, что вы перечислили, последствия самообороны. Я защищал свою жизнь и жизнь моей помощницы.

— Ты не в состоянии обеспечить безопасность Джи-А. — Вот ведь женщина. Вдруг я оказался виноват. Контраргументы даже парировать не стала. — Мы выделим ей охрану.

— Спасибо, откажусь.

— Бесфамилец не способен противостоять серьезному преступному клану. К тому же за тобой тоже ведется охота. Нуртынбековы мощный род. Что может один человек против такой силы? Мы предоставим девочке защиту.

Мои брови взметнулись вверх. Удивила. Оскорбить под видом заботы. Надо же.

— При всём уважении, — стараясь сдерживаться начал я. — Джи-А моя женщ… Мой человек. И я сам о ней позабочусь.

Черт! Присвоил себе девушку при этих матриархах. Вот идиот.

— Это наш остров. В этой девушке кровь Сольмундэ. Мы обязаны о ней позаботиться, — припечатала собеседница.

Это уже ни в какие ворота.

— Я и сам в состоянии, — начал заводиться я. — И защитить её, и перебить всех её врагов.

— Мы. Возьмём. Это. На. Себя, — твердо повторила хэнё.

— Что ж… В таком случае мы сегодня же покинем Чеджу, — сказал я и поднялся.

Совсем берега попутали. Да, я бесфамилец, но ведь не пустое место. Эго у меня дворянское.

— Сядь! — рявкнула Минхе.

— Что? — сощурился я. — По какому праву ты мне приказываешь?

— Давайте все успокоимся, — пролепетала молодая Кёнхи Кан.

— Чаги, прошу, — прошептала сзади Джи-А.

— Выбирай тон и выражения, малец! — подскочила глава рода Чон. — Пока тебя не выпороли за дерзость!

Что ж, на этом наши отношения разорваны. Дальнейшие препинания — пустая трата времени и прямой путь к войне.

— Успокойтесь, прошу! — взмолилась Джи-А.

— Я ещё не начинала злиться! — вопила Минхе.

— Не ори так, помрёшь раньше времени, — бросил я через плечо.

— Ах ты!

— Мама! — взвизгнула Джи-А подскакивая.

И тут уже загомонили все одновременно. А до меня отнюдь не сразу дошел смысл сказанного.

— Заткнулись! — гаркнул я. Из меня невольно вырвалась энергетическая волна и усадила всех на задницы.

— Что ты сейчас сказала? — уставился я на Джи-А.

— Чаги, понимаешь… — залепетала она.

— Ккома, — угрожающе процедил я. — Объяснись без блеяния.

Шаманка ни разу за весь разговор даже глаза не открыла. Остальные смотрели на нас, и только ехидная старуха справа хохотала как сумасшедшая.

— Как он тебя, а! — с неизменной улыбкой на устах поддела главу совета Ан Хи Ёнг.

Минхе лишь возмущенно фыркнула.

— Наглец без манер.

— Возможно, всё-таки не стоило перегибать, — робко заявила самая молодая.

— Стоило, — уверенно сказала монголка. — Мы многое узнали.

— Что он не контролирует табур? — спросила толстушка Чанджа Мин.