Помпей, отойдя в Брундизий, ждал там результатов призыва в «армию Сената», а точнее — в войска партии оптиматов. Первые итоги Гнея разочаровывали, но были вполне объяснимы. Народ еще очень хорошо помнил войну марианцев с сулланцами и лезть в новую не спешил, предпочитая держать нейтралитет. Те же, кто хотел сражаться за деньги, предпочитали идти в армию Красса. Его богатств вполне хватало, чтобы платить усиленное жалование не одному легиону. Гней Помпей Великий, несмотря на огромнейшую добычу, захваченную в Митридатовой войне, был беднее признанного первого богача Рима в несколько раз. И позволить себе такие расходы не мог. Соратники тоже не спешили развязать свои кошельки. Поэтому Помпей все больше склонялся к отъезду в Грецию. Там и в Азии располагались легионы, которые он водил против понтийских войск. Они, по полученным сообщениям, полностью поддерживали своего полководца, которого в честь победы над Митридатом сами провозгласили императором. Еще одним аргументом в пользу Греции стало то, что в путь в Испанию, где также стояли верные ему легионы, перекрывал флот из Мизенума. Африку Помпей вообще не рассматривал как основной плацдарм для своих войск. Колонистов там немного, войск тоже, а на помощь вассальных царьков с их армиями Гнею полагаться не хотелось. У кого больше войск, тот фактически и командует, всегда считал Помпей. В Африке же войск будет больше у царьков. Так что оставался только один вариант — Греция и только Греция. Помпей был уверен, что возьмет верх над Крассом и освободит Италию от мятежников, как только получит в свои руки армию превосходящей численностью войска Красса.

Поэтому, когда к стенам Брундизия подошла армия Красса, которую, как впоследствии узнал Помпей, возглавлял его сын, половина войск Гнея уже переправилась в Грецию. Помпей же готовился отбивать штурм крепости с оставшимися силами. Но крассовцы не спешили со штурмом, приступив к планомерной осаде. Сообразив, что Красс ждет появления флота, чтобы блокировать все пути отхода, Помпей начал эвакуацию оставшихся войск. Поэтому, когда после взятия Аускула Красс привел остальные легионы к Брундизию, на стенах крепости стояло не более двух когорт добровольцев. Они не только изображали войска Помпея. Но и охраняли все пути выхода из города, чтобы никто из перебежчиков не сообщил Крассу о бегстве Помпея. Удивительно, но добровольцы смогли спокойно уйти со стен и отплыть в Аполлонию, порт в Греции.

Но если Помпей рассчитывал, что Красс бросится вслед за ним, стремясь поскорее разбить именно его войска, то он ошибся. Предоставив Помпею и его азиатским войскам возможность укрепиться в Греции, Красс вернулся в Рим.

Но Девятый легион вместе с галльской конницей из Норика он отправил в Сицилию. В это время островом управлял Марк Катон. Он полагал, что Помпей Великий разобьет войска Красса, и чрезвычайно возмутился его отплытием в Грецию. Тем более что Помпей до этого уверенно ему обещал в своих письмах, что его войска наготове и им по силам одолеть «мятежников». Но когда к Сицилии подошел флот, возглавлявшийся легатом Красса Цетегом, с войсками на борту, Катон бежал с острова, проклиная Помпея. «Великий обманщик», — эти два слова оказались самыми запомнившимися всем свидетелям отплытия Катона в Африку.

Храбрый и решительный Гай Корнелий Цетег и его Молниеносный легион огнем и мечом прошлись по острову, подавив все очаги недовольства. Эффектно и быстро установи порядок на Сицилии Цетег попросил у Красса разрешения переправиться в Африку. Но Марк Красс приказал зимовать на острове.

Кроме Девятого легиона, Красс задействовал в боях часть когорт Четвертого легиона. Вместе с либурнариями флота Мизенума и прибывшей эскадры Луция Лонгина они прошлись по Корсике и Сардинии, устанавливая там власть сторонников Красса. Там тоже не обошлось без кровопролития. Особенно на Корсике, где часть местных старшин решила, что в беспорядке гражданской войны никто не обратит внимания на их небольшой пиратский бизнес.

Красс, продолжая оставаться в Риме, отправил на север Италии Четырнадцатый легион, а Десятый легион, разбив на несколько отрядов — на юг. На севере, в Аримине, в это время засел большой отряд помпеянцев во главе с Луцием Домицием Ангенобарбом. Выпущенный из Аускулума враг Красса к Помпею присоединяться не стал. Набрав по дороге довольно большое войско из пелигнов и марсиев, он двинулся на север и захватил Аримин. Плату своим наемникам он взял в казначействе города и обещал, что после захвата Галлии они получат еще больше. Но ни укрепиться в Аримине, ни двинуться дальше в Галлию он не успел. Дозоры обнаружили приближающийся к городу авангард Четырнадцатого легиона. Две сотни всадников легионной конницы шли, надо признать, очень беспечно. Командовавший ими префект считал, что впереди союзный Крассу город и не стал выдвигать разведку. В результате кавалеристы попали в засаду, ждущую их в посаде у стен города и поголовно погибли в бою. Раненых добили, не теряя времени. Но происходящее видел один из деревенских жителей и, добравшись до колонны легиона, поведал обо всем эксплораторам легата Марка Антония. Легат не стал терять времени. У него в ауксилариях были в основном алы легкой галльской конницы. Бросив их вперед, он перекрыл путь все пути отхода из города. Основные же силы легиона нескольким форсированными маршами подошли к станам Аримимна и взяли его ночным штурмом. После чего началась ужасная резня. Легионеры вырезали большую часть войск помпеянцев, а заодно и попавших под горячую руку горожан. Не всех, конечно. Но узнавший о «кровавом штурме Аримина» Красс направил туда турму под командованием Публия Красса. Несколько десятков легионеров взяли под стражу, двоих показательно казнили на глазах у горожан. Марка Антония Красс отозвал в Рим. Четырнадцатый легион отправился под начало легата Двадцатого легиона в Иллирику.

Отправив легатов в походы, Красс с поздней осени и до весны пробыл в Риме. Проследил за выборами очередных консулов, провел несколько заседаний Сената. На праздник январских календ устроил пышное угощение для всего народа Рима и новое развлечение — театр «по варварскому образцу». В отличие от классического греческого театра, актеры играли без масок, голоса усиливались с помощью нескольких удачно установленных «луциевых туб». Сама же пьеса, к удивлению зрителей, довольно правдиво рассказывала о борьбе Рима с самнитами. Народ угощениям и развлечениям обрадовался, хотя были и недовольные тем, что Красс «пожадничал» и не провел гладиаторских боев.

На одном из февральских заседаний по предложению сенатора получил дополнительно права «диктатора для укрепления республики» сроком на год. Чем весьма удивил множество людей, как противников, так и сторонников. О том, что Сулла, захватив власть в Риме, получил права бессрочного «диктатора для написания законов и укрепления республики*», помнили все. И все ожидали что Красс повторит действия своего патрона и кумира. Ожидания их не сбылись…

* на латыни красиво:

Dictator

legibus scribundis et

rei publicae constituendae

Став диктатором, Красс назначил сына Публия своим помощником — начальником конницы и начал открыто готовится к военной экспедиции в Испанию. Но в конце февраля — начале марта ему пришлось отвлечься еще на одно внезапно возникшее дело. Скончался великий понтифик Квинт Цецилий Метелл Пий. Смерть его никого не удивила, Квинт Цецилий был уже очень стар. Но Метелл Пий, как давний и стойкий сулланец, Красса поддерживал, несмотря на их старую ссору в Африке во время гражданской войны. Но внешне он проявлял видимость нейтрального отношения ко всем сторонам конфликта и сдерживал политические амбиции жреческой коллегии. Кандидатур на эту должность было несколько, но Красс сумел, как говорили подкупом, настоять на избрании верховным жрецом своего старшего сына Марка Лициния Красс. Получившего после избрания прозвище Пий (Благочестивый).