Перед глазами пляшут разноцветные мушки, начинает дико раскалываться голова, и не с первого раза удаётся открыть глаза. Поднимаю перед собой руку, выдыхая с облегчением, когда осознаю, что пальцы не двоятся, да и тошноты не ощущаю. Какое-то время лежу, после аккуратно переворачиваюсь на бок и только после приподнимаюсь на локтях…

Перед глазами встаёт картинка из далёкого прошлого.

Нам с Мирославой по восемь лет, мы сидим на веранде у бабушки и играем в куклы. Дверь на улицу приоткрыта, и мы слышим странный скрежет. Мира пугается, вскакивает, чтобы закрыть дверь, но я отталкиваю и оказываюсь на улице. Вокруг странная тишина, даже травинка не шелохнётся.

— Бабушка! — громко кричу, но вновь тихо.

Оборачиваюсь назад. Сестра переминается с ноги на ногу, и неуверенно делает шаг, после замирая, с округлившимися от ужаса глазами смотря вперёд.

Резко поворачиваюсь назад, и меня словно пригвождает к полу.

Длинная, переливающаяся на солнце чёрная змея ползёт прямиком ко мне. Из её пасти поблёскивают кончики заострённых клыков, изредка появляется тонкий раздвоенный язык.

Понимаю, что я страшусь также сильно, как и восхищаюсь её красотой. Ей до меня остаётся не более метра, когда Мира дёргает меня за плечо. По инерции падаю назад, сестра оказывается теперь впереди, и вдруг…

Змея, распахнув широко свою пасть, с шипением бросается на Миру.

Находясь в состоянии шока, не могу и слова вымолвить, лишь наблюдаю, как укусив за руку сестру, змея вдруг резко разворачивается и уползает, скрываясь в кустах малины.

Двойняшка медленно опускается на пол, глядит на свою руку, начиная плакать. Это приводит в чувства, и я выхожу из оцепенения, начиная успокаивать Миру и пытаясь увидеть нанесённый ущерб. И с удивлением замечаю, как покрасневшее место укуса начинает светлеть, а вскоре о травме ничего не напоминает. Сестра резко успокаивается, но стоит ей открыть глаза и меняется её взгляд. Есть что-то во взгляде тяжёлое, чужое…

Возвращаюсь в реальность, осознавая, что именно с того самого момента Мира изменилась, начала пугать родителей своими изречениями и взглядами на жизнь, да и мы с сестрой словно начали отдаляться друг от друга.

Странно, что этот момент выпал из моей памяти, как будто мозг заблокировал болезненное воспоминание. Но страннее то, что вспомнила его я именно сейчас.

«Некстати вовремя», — криво усмехнулась, окончательно поднимаясь на ноги и садясь на кровать, ближе подтягивая ноутбук, вводя очередные цифры.

Бинго!

Папка разблокирована.

Вижу около двадцати текстовых документов, одно видео и пару PDF-форматов.

Открываю первый документ, сразу видя фотографию Карима полу боком. Чуть ниже указаны его полные инициалы, город проживания, возраст, род деятельности, увлечения…

— Зачем тебе досье на любовника, сестрица? — спрашиваю себе под нос, листая ниже и вдруг замирая.

«Оборотень?

— Быстрая регенерация

— Высокая выносливость

— Неконтролируемое либидо и желание спариваться раз в полгода, не утихающее около трёх дней. Нечто подобное свойственно волкам, научно называется «гон»

— Глаза могут менять цвет, словно становясь золотом, и зрачок чуть суживается

— Упоминание «людей», как иной расы

— Усиленная агрессия в полнолуние…»

Испуганно отшатнулась назад, раз за разом вчитываясь в строчки.

Нет. Я точно не бредила, да и сомневаюсь, что сестра писала бы подобную чертовщину ради розыгрыша. На подобное она не была способна.

Закрываю документ и открываю новый.

Тут уже фотография молодого парня, так похожего на Карима, и его я уже видела на совместных снимках с Мирой.

«Януш Гретосс. Младший брат.

Оборотень?»

Хватает и этого, чтобы перепугаться не на шутку и открыть следующий файл. И под каждой фотографией, будь то мужчина или женщина, один вопрос:

Оборотень?

Но вдруг в одном файле выскакивает фотография тоже уже знакомой по фотографиям блондинки с насыщенными сине-бирюзовыми глазами. Здесь она ещё красивее, даже кажется, что фотограф переборщил с фотошопом, потому что не бывает настолько идеальных людей.