Щетинистая физиономия Матушкина замерла и словно почернела.

Завтрак первым завершил Егор Лексеич.

— На ходу дожуёте! — объявил он. — Поссыте — и на борт!

Бригада заторопилась. Алёна собрала миски и сложила в котёл. Егор Лексеич влез в мотолыгу и вылез обратно с двумя автоматами.

— Ты и ты, — он ткнул пальцем в Матушкина и Фудина, — пока что при мне постойте. Ты тоже, — Егор Лексеич подтащил к себе алабаевца. — Серёжа, ты — водитель. Откатись за ворота и жди нас. Девушки, давайте живее в машину!

Серёга уверенно пробрался за руль. Движок мотолыги заклокотал, по залу пополз бризоловый чад. Егор Лексеич, алабаевец, Матушкин и Фудин отступили. С визгом стальных траков мотолыга развернулась почти на месте, сгребая мусор и почву, и покатилась к пролому в стене, вскарабкалась на завал из кирпича и вывалилась во двор, вздёрнув грязную корму.

— А мы почему не поехали, шеф? — спросил Фудин.

— Отойди-ка туда, — распорядился Егор Лексеич, подталкивая пленного.

Алабаевец не понимал, зачем всё это нужно. Егор Лексеич деловито сунул Фудину и Матушкину автоматы.

— Расстреливайте его, — обыденно приказал он, кивнув на пленного.

— Это как это, шеф?.. — опешил Фудин.

— Бригадир, что такое? — занервничал и алабаевец. — Пугаешь, что ли?..

— На хуя мне кого-то пугать? — Егор Лексеич спокойно посмотрел ему в глаза. — Твой Алабай не стал менять тебя, а мне ты, расписной, не нужен.

Егор Лексеич хотел увидеть, кто первым выстрелит — Матушкин или Фудин. Шпион Алабая не решится убивать своего. Он же надеется вернуться, а как его встретят после того, что он сейчас сделает? Его тоже грохнут.

— Мы так не договаривались! — почти заорал пленный.

— А мы вообще как-то договаривались?

— Слушайте, мужики, — алабаевец задёргался. — У меня бабки есть! Много! Я с телефона могу перевести! Я скину вам, а вы меня просто отпустите, и всё! Я не буду Алабая искать, в Татлы уйду, и в город! Слово даю!

Алабаевец заискивающе смотрел то на Фудина, то на Матушкина, то на Егора Лексеича. С него напрочь слетело прежнее городское высокомерие.

Егор Лексеич безмолвно наблюдал за Матушкиным и Фудиным.

— Вы же нормальные мужики, не звери!.. — уговаривал алабаевец.

Фудин повернулся к бригадиру.

— Шеф, про деньги — хороший план! — с надеждой сказал он.

Егор Лексеич продолжал молчать. А у пленного точно прибавилось сил.

— Я же вашего товарища не убивал! — горячо заверил он — Это Алабай!..

Фудин решил, что молчание бригадира означает одобрение.

— Много — это сколько? — спросил он у пленного.

Матушкин стоял со странно неподвижным лицом, но при словах о гибели Холодовского его щетина будто ожила. Матушкину плевать было на гибель Холодовского, просто разговор с алабаевцем снова напомнил ему, что Талка предпочла не его — даже тогда, когда соперник исчез. Матушкин хотел сорвать зло — выплеснуть досаду. И ударил по алабаевцу очередью из автомата.

Эхо заметалось под бетонным потолком машинного зала. Алабаевец затрясся, ещё пытаясь что-то произнести, рухнул на колени и повалился набок.

— Много — это не тебе! — выдохнул Матушкин Фудину.

Серёга взял в сторону и затормозил, смяв мотолыгой густой кустарник, что вырос на былом тротуаре. Рядом остановился харвер, в его корпусах мощно гудели моторы. Егор Лексеич приоткрыл дверь кабины и высунулся наружу.

— Слышь, Серёжа, смотри там в оба! — крикнул он. — Алабай нашу Ведьму поймал! Она может снова толпу чумоходов сюда нагнать, как на Инзере!

— Всё под контролем! — браво крикнул в ответ Серёга.

— Если разойдёмся — встречаемся на станции!

Серёга посмотрел на экран навигатора. Межгорье было совсем небольшим городом, железная дорога огибала его по южной окраине. Станция находилась на юге, а водозабор — на северо-западе. Всё просто, даже дебил поймёт.

— Принято, дядя Егор!

Егор Лексеич нырнул в кабину, и харвер пошагал вперёд — размашисто и уверенно. В движении его длинных суставчатых ног было что-то от циркуля.

Небо затянуло сырыми облаками, по улицам ползла влажная дымка. Впрочем, улицы существовали только в навигаторе, а Серёга видел вокруг мотолыги старый и крепкий лиственный лес: берёзы, рябины, липы, тополя. Они выбрались из скверов и палисадников, когда люди исчезли, и заняли опустевший город. Направление улиц Серёга угадывал по расположению домов, но дома попадались нечасто, будто бы тоже ушли вслед за людьми. Лишь изредка сквозь зелень можно было различить панельную пятиэтажку с ровными рядами чёрных оконных провалов или здания в один-два-три этажа с кустами на крышах. Ещё среди деревьев косо торчали бетонные столбы и ржавели в кустах бузины и черёмухи брошенные автомобили.