– Да, тяжкое дело поручил мне Михайло Николаевич... Вы где будете ждать ответа, поручик?
– спросил генерал.

– Если я не нужен вашему превосходительству, то предпочел бы остаться здесь... Спать хочется, - доверительно признался Морозов.

– Что ж, оставайтесь. Зрелище будет не из приятных.

Поручик был молод, и он не придал значения этим не совсем понятным словам.

Генерал Шамшин вернулся через час. Он был бледен, и рука его чуть дрожала, когда он что-то писал на записке Муравьева.

– Доложите Михаилу Николаевичу, что его распоряжение выполнено.

Поручик взял ответный пакет и, вскочив на коня, поскакал во дворец генерал-губернатора. Муравьев принял его вне очереди. Он вскрыл конверт и прочел записку генерала Шамшева.

– А теперь можно заняться и той телеграммой, - сказал Муравьев.

Толстыми, негнущимися пальцами он разорвал бумажную ленточку и углубился в чтение. Лицо его, по обыкновению, оставалось бесстрастным.

– Садитесь и пишите, поручик, - промолвил Муравьев, шагая по кабинету.
– Пишите, - повторил он.
– "Повеление вашего величества о том, что дело должно идти своим порядком, получил. Сераковский уже повешен".