Так продолжается аж до пятой песни. Как только звучат ее первые аккорды, словно по команде, над залом гаснет свет. Посетители включают фонарики на мобильных телефонах. А Егор усаживается на самом краешке сцены.

— Девчонка в голубой рубашке! — Он лениво перебирает струны. — Как тебе вечер?! — спрашивает на весь зал.

От внимательного взгляда серых глаз мое сердце срывается на аритмию.

— Хороший. Был, — произношу едва слышно, пристраивая попу на уже знакомый стул.

— Хочешь ко мне на сцену? — Наглец манит пальцем и хлопает рядом с собой.

Пытаясь понять, кого же он зовет, все тут же начинают оглядываться. Соседка мажет по мне завистливым взглядом. Толстяк слева показывает пальцем «класс». А веселая парочка справа присвистывает.

— Она очень упрямая! Даже не представляете насколько! — Егору будто все мало. Пока музыканты повторяют проигрыш, он указывает в мою сторону. — Впрочем… А подайте мне ее сюда!

Последние слова паршивец произносит в микрофон. Четко! Громко! Как команду! И тут же двое крепких парней подхватывают меня вместе со стулом.

— Что? Нет? — ахаю. — Отпустите, пожалуйста. Прошу… — хриплю незнакомым голосом, но никто не реагирует на эти вялые просьбы.

Публика скандирует: «Неси! Неси!» Отовсюду слышится свист и аплодисменты. И меня, как эстафетную палочку, передают из рук в руки до самой сцены.

Несмотря на скорость, приземление происходит удивительно гладко. Меня осторожно опускают на пол. Стул-самолет растворяется в воздухе. А на плечо ложится рука в модной кожаной косухе.

— Не дрейфь, крошка! — шепчет на ухо Егор. — Это тебе тоже понравится.

— Ты мог предупредить, — начинаю я. Однако сказать, что кое-кто сильно заблуждается, не успеваю.

Видимо, решив, что солист уже достаточно развлекся, на третьем круге проигрыша к остальным музыкантам присоединяется ударник. Я вздрагиваю всем телом от мощной звуковой волны, но начавшаяся тут же красивая мелодия заставляет потеряться в ощущениях.

Пятую песню Егор исполняет с каким-то особым настроением. Без веселья, серьезно, с надрывом, будто рассказывает собственную историю.

Он поет о дерзкой девчонке, бросившей парня. О стране за океаном, которая стала для нее дороже любимого. И о разбитом сердце.

Все зрители в зале на припеве подпевают солисту. Фонари телефонов сияют как звезды. И только я одна, как маленькая потерянная девочка, смотрю на все это широко раскрытыми глазами и чуть не плачу.

Следующие дни пролетают в ускоренном темпе. Календарное лето сменяется осенью, и в институте начинаются первые лекции.

Все занятия с понедельника по субботу проходят, как назло, во вторую смену, так что с прежним рабочим графиком приходится распрощаться.

Из-за учебы работать могу лишь утром и в воскресенье. К счастью, Валентина находит мне клиентов и на такое время. Новых, без роялей и без забавных племянников.

По-хорошему нужно радоваться. Я смогла сохранить заработок и начать учебу. Но радоваться почему-то не получается.

По ночам мне снятся сцена и рояль, мой первый клиент и истеричная дамочка в красном платье.

— С первыми клиентами всегда так, — успокаивает Соня. — Западают в душу.

— Хрен вытравишь их отсюда, — показывая на голову, без особого веселья добавляет Лика.

С этим сложно поспорить, и все же я стараюсь: грызу гранит наук, хватаюсь за любую работу, помогаю соседкам с ужинами — делаю все, чтобы поскорее вычеркнуть из памяти первую неделю в Питере.

Как назло, в понедельник вечером Соня зовет меня на улицу и оставляет наедине с владельцем скромного минивэна.

— Офигенно выглядишь, малышка! — вместо приветствия произносит Егор.

— В домашнем спортивном костюме я особенно хороша. — Присаживаюсь в реверансе перед этим вруном.

— В девушке должна быть какая-то загадка! — Жмет он плечами.

— Ты приехал полюбоваться? — Кусаю губы, чтобы сдержать улыбку.

Сегодня я убралась в двух домах, выслушала четыре лекции и пережила семинар. Вроде бы не должно остаться никаких сил. Но на душе так легко и радостно, словно только проснулась.

— Я тут недавно выяснил, что ты приносишь удачу!

— Даже так?