Интерлюдия

За Светланой пришли, когда она спокойно сидела в своей комнате на кровати, и обдумывала, что ещё можно сделать с тем щенком. Свободные деньги уже закончились, и варианты были весьма ограничены. Только сейчас она поняла, на сколько его недооценила, и что действовать нужно было совсем по-другому. А так просто спустила весьма немаленькую сумму в никуда.

Вариантов исправить ситуацию она видела только два. Либо обработать какого-нибудь толстосума, чтобы тот подарил ей приличную сумму денег, либо обработать какого-нибудь сильного мага, чтобы тот раз и навсегда закрыл эту проблему.

— Доча! Тут к тебе пришли… — постучав, заглянула вдруг в комнату растерянная мама, после чего её явно отодвинули в сторону, и в комнату без приглашения вошли двое полицейских в форме, в сопровождении ещё одного типа в костюме-тройке, от пустого взгляда которого у неё вдруг аж мурашки побежали по коже, и она поёжилась.

— Светлана Васнецова? — холодно произнёс он, — Собирайтесь. Вы арестованы по подозрению в организации покушений на Михаила Гончарова, и организации взрыва на недавнем выступлении героев перед публикой. Не советую сопротивляться. Я прекрасно осведомлён о ваших возможностях, и на меня они не подействуют, — равнодушно закончил он, а девушка оцепенела от ужаса.

Через два часа она уже сидела в маленьком тёмном кабинете, а напротив неё уселся ещё один тип в костюме, с весьма мрачным взглядом, не обещавшем ей ничего хорошего. И хуже всего было то, что на него абсолютно не действовало её умение. Она даже его эмоций считать не могла.

— Предлагаю не ходить вокруг да около, а сразу перейти к делу, — сухо произнёс он, не глядя на неё и рассматривая какие-то бумаги, — Нам уже известно всё, о ваших противоправных действиях в отношении Михаила Гончарова, и наши эксперты уже подтвердили о наличии у вас ментального дара. Собранных доказательств нам уже вполне достаточно, чтобы посадить вас в тюрьму лет на двадцать. И это ещё щадящий вариант. В отношении лиц женского пола в нашей стране редко применяют смертную казнь, но я и этот вариант не исключаю. Вы её вполне заслужили. Сейчас у вас есть всего два варианта. Либо мы передаём ваше дело в суд, и вы получаете то, что заслужили. Либо вы подписываете бессрочный контракт с государством, и поступаете в полное распоряжение особого отдела. Сразу скажу, домой вы уже не вернётесь, и условия проживания на время прохождения вами подготовки будут мало чем отличаться от той же тюрьмы. Вот контракт, изучайте. У вас есть час на принятие решения, — пододвинул он к ней документы, и демонстративно посмотрел на часы.

Она полными слёз глазами смотрела на бумаги, не решаясь притронуться к ним, а в голове билась лишь одна мысль, — Всё-таки этот урод сдал меня… Не прощу… Сама лично глотку перегрызу ему… Не знаю, сколько пройдёт лет, прежде, чем я смогу добраться до этого козла, но сделаю это обязательно. Убью сначала всех, кто ему дорог, и лишь потом удавлю его, глядя ему прямо в глаза…

— … я скорблю вместе с вами. Мы всегда будем помнить о них, — закончил я свою речь пересохшими губами в полной тишине, и сошёл с трибуны, уступая место следующему.

Аня сдержала своё обещание, и сегодня сразу после школы забрала меня с собой, отрабатывать вчерашнюю провинность, и если поначалу ко всему этому я отнёсся не очень серьёзно, подумаешь, песни решил попеть и отдохнуть немного, то сейчас, находясь в этом зале, и глядя на чёрные от горя лица матерей и мрачных отцов, я изменил своё мнение.

А ещё вдруг почувствовал свою вину за случившееся… Ведь это именно я предложил провести это мероприятие, и именно на меня было покушение. Только я выжил, а семнадцать совсем ещё молодых парней и девушек — нет. Кто-то сразу умер, кто-то на пути в больницу… Находясь тогда там мне было сложно оценить масштаб беды, и только сейчас я почувствовал её в полной мере.

И нестерпимо, прямо до боли, захотелось добраться до той твари, и проломить её тупую башку, вот только мне уже сообщили, что её арестовали и увезли. Астра всё же сделала тот звонок своему знакомому. Вот только никто не спешил объявлять о том, что организатор взрыва пойман. Похоже, что её и впрямь поставят на службу государству, а значит, срок ей не грозит.

— Всё на этом? Может, поедем уже отсюда? — тихо спросил я у Ани, наклонившись к самому уху. Мы сидели на первом ряду, и слушали какого-то священника, который в своей речи ушёл куда-то уж совсем далеко в церковные дебри, так что я совсем потерял нить его выступления. Но дело было даже не в том, что мне было неинтересно слушать, а в том, что находиться тут психологически было очень тяжело.

— С ума сошёл? — шикнула она мне, — Сиди и слушай! Ещё не хватало, чтобы кто-нибудь снял, как ты выходишь из зала в середине мероприятия! И после этого я тоже тебя не отпущу! Нам ещё на кладбище ехать, цветы возлагать.

Пришлось заткнуться, и слушать дальше.

Городское кладбище нас встретило мелким противным холодным дождём и ледяным ветром, который забирался даже под куртку, вызывая желание юркнуть обратно в машину, и уехать домой, где можно было забраться под тёплое одеяло, и не думать ни о чём…

Но я сделал над собой волевое усилие, и зашагал следом за Аней, которая уже ушла вперёд, неся несколько букетов цветов. Остальные же нёс я, загораживаясь ими от ветра.

Мы были почти единственными, кто приехал сюда после мероприятия, так-как и родители, и все остальные, кто хотел отдать дань памяти погибшим, приезжали сюда утром, когда я ещё был на уроках.

Я медленно брёл между оградок и памятников, не сильно горя желанием идти, на самом-то деле, и дело тут было вовсе не в дожде или ветре. Меня всё ещё мучило чувство вины за случившееся, а сейчас предстояло увидеть могилы тех, кто погиб из-за меня. Смотреть на их могильные плиты, на фотографии, где они были ещё живыми и совсем молодыми… Это, пожалуй, хуже любой пытки будет. Я бы предпочёл сейчас с целым десятком монстров сразиться, чем пройти через вот это…