Всю артиллерию Рудаков приказал расположить на пределе дальности от Днепра, только что бы она могла захватить примерно с километр за рекой. Дальнобойных орудий у немцев тут не было, в основном были те же самые лёгкие полевые 10,5 сантиметровые, по немецкой классификации, гаубицы. Этим решением Рудаков избегал контрбатарейной борьбы, зато Днепр и примерно километр расстояния за ним оказывался в зоне досягаемости трофейных орудий. С наступлением ночи, к нам стали подтягиваться наши части, которые тут держали оборону и которых немцы смогли отсюда выбить. По мере их подхода Рудаков стал отводить свою дивизию, так же он передал им все трофейные гаубицы, для них ещё оставалось примерно по полтора боекомплекта, так что на несколько сильных штурмов их хватит. С учётом отсутствия у нас таких снарядов заморачиватся с этими орудиями Рудаков не захотел, просто использовал их, раз подвернулся такой случай и всё, а вот немецкие артиллерийские тягачи он все забрал себе. Всё равно сменявшая нас часть трофейные орудия забирать не будет, расстреляет весь боезапас и потом просто уничтожит их, так как они тоже не смогут достать для них снаряды. Памятуя важность иметь достаточное количество бойцов умеющих водить транспорт, Рудаков по прежнему учил бойцов водить машины, благо что в последних у нас недостатка не было, да и топлива пока было достаточно, зато на трофейные артиллерийские тягачи сразу нашлись водители. Хотя нас и сменили, но вот далеко отводить нас от Канева Кирпонос не решился, он опасался повторного немецкого прорыва через Днепр и даже то, что мы уничтожили мост, его не успокоило. Немцы в следующие два дня предприняли ещё несколько попыток форсировать Днепр, но с помощью трофейных гаубиц наши части отбили все их попытки, правда при этом весь боезапас для трофейных орудий был расстрелян, после чего сапёры просто подорвали в их казенниках по сто граммовой толовой шашке, тем самым полностью выведя орудия из строя. Нам ни разу не пришлось помогать отбивать немецкие атаки, вот только долго мы тут не простояли, ведь немцы наступали не только тут. Обломавшись под Каневым, немцы стремительным ударом овладели Кременчугом и там смогли переправиться на восточный берег Днепра, захватив в целости мост через реку. Не желая повторять свои ошибки, они сразу стали переправляться через Днепр, активно тесня наши разрозненные части на восточном берегу. Нас, от места нового немецкого прорыва, с учётом объездов разделяло не меньше пары сотен километров, и хотя мы выдвинулись им навстречу, но на дорогу нам понадобилось пара суток, так что когда мы подошли, то немцы уже успели захватить значительный плацдарм, гораздо больший чем под Каневым.

Так уж получилось, что бой с передовыми немецкими частями у нас вышел встречный, и не смотря на наличие у немцев противотанковой артиллерии в передовых частях, мы достаточно легко смяли их передовые порядки пользуясь подавляющим превосходством в бронетехнике, пускай и лёгкой. Вот только продвинувшись вперёд на десяток километров, мы были вынуждены встать. Что-что, а связь у немцев всегда была на высоте, так что известие о нас они получили очень быстро и шедшие вторым эшелоном немецкие части успели подготовиться к обороне, а Рудаков не захотел гробить дивизию в атаках на подготовившегося противника. Только Т-34 и немецкие четвёрки могли достаточно безопасно идти в атаку на немецкие противотанковые пушки, но и тех и других у нас было мало, а всю остальную нашу бронетехнику немецкие «дверные колотушки» могли подбивать с лёгкостью, вот и не захотел Рудаков терять свою технику и бойцов. За прошедшие несколько месяцев войны он значительно набрался опыта, а терять своих бойцов в бесплодных атаках он не любил и раньше. От захваченных в ходе боя языков, он уже знал, что противник захватил значительный плацдарм и одной его дивизии явно недостаточно, что бы выбить немцев обратно за Днепр, а потому и гробить понапрасну дивизию он не собирался. Это под Каневым захваченный плацдарм был относительно небольшим, да и удар получилось хорошо подготовить, здесь же он просто напрасно погубит свою дивизию без конкретных результатов, если бездумно бросится дальше в бой.

Глава 16

Для начала, заняв оборону на удобном участке местности, Рудаков остановил дальнейшее продвижение противника, после чего наконец связался со штабом фронта. К его счастью в штаб фронта уже доложились и другие командиры бывших тут частей, так что когда Рудаков прямо заявил командующему, что сбить немцев и оттеснить их снова за Днепр невозможно, то Кирпонос не стал требовать от него невозможного. Не желая терять хорошо подготовленную, вооружённую и опытную дивизию в заранее обречённых попытках, он приказал только держать оборону. Обстановка тем временем складывалась препаршивая, на западе 2-я немецкая армия повернув на юг от Смоленска, который к этому времени был уже взят немцами и двинулась по восточному берегу Днепра к Киеву.

Смоленское сражение продолжалось до 10 сентября 1941 года, а сам Смоленск был захвачен немецкими войсками еще в середине июле, хотя бои в городе шли до 28 июля.

Возникала реальная угроза полного окружения не только Киева, но и всего фронта. Несмотря на ожесточённое сопротивление, немцам всё же удалось 12 октября замкнуть кольцо окружения и вся Киевская группировка наших войск оказалась в котле.

В реальной истории это произошло 15 сентября, но сейчас всё идёт по-другому.

По мере того, как немцы в районе Кременчуга перебрасывали всё больше сил на восточный берег Днепра, их напор всё больше усиливался, а у нас начались перебои со снабжением, что напрямую отражалось на нашей боеспособности. По ночам бойцам приходилось ползать на нейтралку и собирать у немцев патроны к трофейным пулемётам и огонь из них вести очень экономный. В итоге дивизии всё же пришлось начать отступление, так как не выдержали наши соседи, и отойдя со своих позиций, они открыли наши фланги. В такой обстановке оставаться на месте значило попасть в плотный котёл, после чего немцы просто дождались бы окончания у нас боеприпасов и легко добили бы нас, а потому Рудаков и отдал приказ дивизии отходить. Вот так пятясь и неся потери, мы были вынуждены отступать в направлении Киева, хорошо ещё, что наши части пока ещё держались у Канева, не дав немцам расчленить фронт надвое, но как долго это будет продолжаться было неизвестно. В любой момент оборонявшие его войска могли отойти, но к нашему счастью это произошло, когда мы уже его миновали, но наше положение всё равно нельзя было назвать хорошим. Если к трофейным пулемётам патроны мы ещё могли хоть как-то добывать, то вот боекомплект к трофейным танкам нет, это случалось очень редко и получалось, что вроде как танки у нас есть, а стрелять из них по сути нечем. Вот так и оказалось, что 14 октября 1941 года мы были в Згуровке, куда со всем своим штабом к этому моменту и прибыл командовавший фронтом генерал Кирпонос. В этом не было ни чего удивительного, так как мы всё время поддерживали со штабом радиосвязь. А причиной прибытия сюда Кирпоноса со своим штабом были именно мы, здраво рассудив, что у нас не смотря на уже понесённые в боях потери не только одна из самых боеспособных дивизий фронта, но и достаточно опытная, имеющая опыт действия в тылу противника. Кроме того Кирпонос приказал оборонявшим Киев войскам тоже отступить сюда, так что взорвав за собой все мосты через Днепр, и тем самым задержав на некоторое время противника, вместе с ним тут были ещё три стрелковые дивизии и неполный танковый батальон. Хорошо, что он догадался прихватить с собой достаточно топлива и боеприпасов, так что когда мы сюда подошли, то смогли заправить всю нашу технику и пополнить боекомплекты к нашему оружию. По прибытии, Рудакова сразу дёрнули к Кирпоносу, но он перед этим провёл серьёзный разговор с Арнаутовым, обсуждая с ним возможные действия дивизии. Мы как раз встали на отдых, когда Рудаков дёрнул меня к себе, вместе с ним был и Ильичёв, а собрались мы в лесу на большом поваленном дереве.

— Лейтенант, какая по твоему сейчас обстановка?

— Жопа, товарищ генерал, причём большая.

— Это я и без тебя знаю, можешь что сказать по существу?

— А что именно?

— Арнаутов, а может ты из евреев, откуда у тебя отвечать на вопрос вопросом?

— Так что именно вам нужно, товарищ генерал?

— Анализ сложившейся обстановки и рекомендации к нашим действиям.

— Тут два варианта, остаться и хулиганить в немецком тылу или пробиваться к своим. Правда в случае, если мы останемся, то так хулиганить, как было до этого, у нас не получится. Во-первых, немцы уже можно сказать учёные и моментально среагируют на наши художества, а во-вторых, у нас не получится активно пополняться людьми, вооружением и боеприпасами. Армейских складов тут не так много, а пунктов сбора трофейного вооружения нет совсем, так что очень скоро мы сядем только на те боеприпасы и топливо, что сможем снять с уничтоженных нами немцев и наших боеприпасов там точно не будет.

— Значит прорываться к своим?

— Да, но при этом можно и даже нужно попутно пустить немцам кровь. Двигаться только ночью и по возможности исключительно лесами, знаю, будем дольше выходить, зато та у нас больше шансов не просто выйти к своим, а сохранив при этом дивизию и технику. Сейчас это очень важно ещё и потому, что по сути дорога противнику на Москву открыта, наших частей там минимум и если немцы ударят на столицу сейчас, то остановить их будет нечем, так что даже одна полнокровная дивизия будет очень много значить.

— Почему полнокровная, у нас и так есть потери, а будет их ещё больше.

— Товарищ генерал… вы забыли, как мы пополнялись до этого? Мы ещё встретим много наших разбитых частей, впрочем как и одиночек и небольшие группы бойцов, а технику пополним из трофеев, по крайней мере немецкую.

— И какие у нас шансы на успех по второму варианту?

— Достаточно высокие, но всё равно остаётся вероятность форс-мажора, но думаю не очень высокая.

По прибытии, Рудаков сразу отправился к Кирпоносу, где в здании сельсовета и произошло совещание командования.