Мое сердце болезненно сжимается.

— Думаю, мне лучше остаться здесь, — дело не в его предложении накормить меня, а в том, как он смотрит, прикасается ко мне.

С Солом я никогда не чувствовала ничего подобного. Это не было по обоюдному согласию. Между нами не было той напряженной энергии, как сейчас с Львом.

Сердце учащенно бьется, мысли хаотичны, и меня охватывает чувство отчаянного желания пережить это снова и одновременно сбежать.

Его взгляд темнеет, лицо становится более суровым. Не говоря ни слова, он подходит ко мне и засовывает мои руки в свою рубашку, застегивая мягкую ткань, пока обнаженное тело не оказывается спрятанным.

— Я раздражительный, когда голоден. Не играй в игры, Айви. Ты идешь со мной.

Я расправляю манжеты.

— Ты всегда раздражительный.

Тепло окутывает мои конечности, когда он накидывает на меня пальто, и я сдерживаю эмоции, пробуждающиеся в груди.

Он поправляет воротник, защищающий мою шею, его язык скользит по нижней губе, наблюдая за своими действиями, тщательно застегивая его. Я громко зеваю, и он берет меня за руку.

— Не спорь со мной по этому поводу. Собирай свои вещи, — грубо приказывает он и ждет, пока я подниму разбросанную одежду. Украдкой смотрю на него через прядь розовых волос, и его челюсть сжимается. Он избегает смотреть на меня. Это сбивает с толку.

Следую за Левом в его квартиру. Мы находимся на высоте, в шаге от облаков, и ночная жизнь Бостона сверкает вокруг нас. Он бросает ключи, кошелек, и дверь с оглушительным звуком закрывается. Замок щелкает. Я оглядываю его дом. Босые ноги касаются лакированного пола, пока он несет мои потрепанные туфли.

— Ты здесь живешь? — шепотом спрашиваю я.

Ничего подобного я никогда не видела. Даже когда у меня была семья. Дома приемных родителей выглядели совсем не так. Нет, они состояли из крошечных комнат и жестоких приемных братьев, которые пробирались ко мне, пока все спали.

— Да, — он наблюдает за мной, я неуверенно шагаю дальше внутрь, чувствуя себя так же грязно, как и в тот момент, когда он поймал меня на краже. Я не принадлежу такому месту, как это. — Положи мое пальто вон там, — он делает паузу и кивает на большое кресло, — и садись. У меня есть бефстроганов, могу разогреть.

— В нем яд? — шучу я, он переводит на меня взгляд.

Я снимаю его пальто и присаживаюсь на высокий стул, пока он разогревает стеклянный контейнер. Мы обмениваемся короткой ухмылкой.

— Без яда, но я хочу сделать тебе предложение, — говорит он, накладывая две порции, добавляя ломтик хлеба и садясь рядом со мной.

Предложение?

Секс.

Щеки начинают гореть, и я смотрю на тарелку, чувствуя злость. Действительно ли я ожидала чего-то другого? Я же всего лишь бездомная воровка. Мой взгляд скользит по сверкающей кухне и виду на миллион долларов за окном.

— На какой срок? — спрашиваю, беря кусочек хлеба, зная, что мясо будет слишком тяжелым для меня, и начинаю его медленно кусать.

Я уже отработала несколько смен в баре. Скорее всего, покрыла стоимость того, что украла.

Оглядывая безупречную квартиру, чувствую стыд, заполняющий мой желудок, портя аппетит и желание поесть.

— Поехали со мной в Нью-Йорк на две ночи.

— А если скажу — нет?

Я двигаю мясо по тарелке, в то время как мой желудок переворачивается.

— Тогда, похоже, я просто вообразил себе, что, между нами, что-то есть, — он тянет мой стул, скрипя им по полу. — Тебе не нравится еда?

— Я не привыкла к такой еде. Меня от нее стошнит, — отвечаю я и зеваю, мое тело устало после последних нескольких дней. — Зачем нам нужно ехать в Нью-Йорк, чтобы ты получил то, что хочешь? — спрашиваю с горечью.

Он закручивает прядь моих волос.

— Предложение — неподходящее слово. Я бы хотел разобраться в том, что между нами происходит. Хотя бы на несколько ночей, Айви.

Я все еще не оправилась после того, что произошло в его офисе. Разобраться в чем? Между нами ничего нет. Я жалкая воровка, а он живет жизнью богатого холостяка. Он возьмет то, что хочет, и я снова окажусь на холоде.

— Почему Нью-Йорк?

Сначала он не отвечает, и я чувствую себя глупо наивной под его пристальным взглядом. Ему стыдно за то, что он хочет меня. Он хочет спрятать меня. Мое лицо вспыхивает от осознания этого.

Он пожимает широкими плечами.

— А почему бы и нет?

— Ты собираешься оставить меня там? — я сглатываю, не в силах скрыть страх, что меня высадят в незнакомом городе.

Его лицо искажается от отвращения.

— Нет. Знаешь, я бы хотел познакомиться с человеком, который обманул твое доверие, — размышляет он, макая хлеб и откусывая кусок. — Он чертовски хорошо смотрелся бы в моей клетке.